10
0
В тот день, когда Селена согласилась выйти за меня замуж… Просвещенный был очень зол.
— Ты погубишь её! — кричал он, побелев от ярости.
Конечно же, я не согласился с его словами. Хоть и скрывалась в них крупица горькой правды.
В какой же момент… Наступил крах наших с ней отношений?
Когда я въезжал на Урихе в покорённый Крюан, мои доспехи сияли на солнце и все вокруг склоняли головы, дрожа от страха. Я впитывал их ужас, вдыхал его с наслаждением и подсознательно желал большего.
Я стал жадным. Чужая боль — невозможная сладость… Привыкнув к ней, слишком сложно отказаться впредь.
Конечно, моя милая Селена всё понимала. Она была ниточкой, сдерживающей меня перед падением в бездну.
Но ниточка оборвалась… Когда Лунная Принцесса сбежала.
— Если ты выбрал этот кровавый путь… Пускай! Я воспитаю нашего ребёнка самостоятельно, — такими были её прощальные слова.
Теперь я понимаю: она ждала, что я отправлюсь за ней. Но… Этого не случилось.
В какой момент моя гордость затрещала по швам?"
"Война всё длилась, не принося больше радости. На меня смотрели, как на монстра и я сам начал уставать от происходящего. Света больше не было.
Тогда мне безумно захотелось увидеть Селену. Обнять её, посмотреть на нашего ребёнка…
Но вместо этого — я смотрел на агонию своих людей. Все они умирали в зале для пиршеств, а я не мог их спасти. Чёрное безумие поглотило меня, сорвалось с губ рыком раненного зверя.
И только мальчишка — оруженосец, рискующий погибнуть на месте, безрассудно рванулся вперёд:
— Ваше Величество! Он… Он направился к Лунной Принцессе!
Того мальчика звали Вейландом. Если бы не он — я бы не успел спасти свою дочь.
Дворец принцессы… Был омыт кровью. В тот день снег осыпал землю, но даже он не мог скрыть кровавые следы. Я уничтожил всех, кто покусился на Селену.
Но она… К тому времени умерла.
Я упал на колени перед её растерзанным телом, не желая больше жить. Серые глаза Лунной Принцессы безжизненно смотрели в вечность.
Она сжимала в руках свёрток, прикрывала его своим телом.
Тогда этот свёрток, вдруг, дёрнулся. Мои руки дрожали от горя, но я вытащил из её ослабевшей хватки драгоценную ношу.
То была наша дочь.
Боль и безумное горе ослепили меня. Я подумал, что ей не стоит жить в этом мире.
Я поднял меч, но так и не смог совершить ужасный поступок. Малышка открыла глаза, серые, как грозовое небо и сжала мой палец в крохотном кулачке.
Содрогнувшись всем телом, я хрипло позвал Вейланда. А когда мальчишка подбежал — молча передал ему свою дочь.
— Принцесса… — произнёс он чуть слышно.
— Её зовут Хельга, — бессильно рыкнул я, — найди… Найди для неё няню. Кого — то надёжного.
