И все же за окном уже вовсю буянил март, солнышко светило особенно ярко, в воздухе пахло потеплением, и в сердцах трех подруг вовсю бушевала весна, а потому кавалерам были рады, их ждали, для них покупались наряды, красились ресницы и завивались чуть поредевшие пряди волос.

Вот и сегодня, едва прибежав к себе от Ани, подруги устремились в ванную, приготовить головы для новых причесок.

— Люся! Ну куда ты лезешь, ведь у тебя еще совсем не выгуляна собака?! — рычала на подругу Василиса, отталкивая миниатюрную Люсю от крана. — Ты же не пойдешь гулять с Малышом, с мокрой головой!

— А сегодня, между прочим, ты с ним гуляешь, — напомнила Люся.

 — Вот и ступай прогуляйся, а я пока голову в порядок приведу.

— Люся! Я не могу гулять с собакой! — вытаращилась на нее Василиса. — У меня Игнатий Петрович должен прийти с минуты на минуту! И что он скажет?

— Он — ничего, он у тебя вообще говорить не умеет. А вот что скажет Егор Игоревич, если я еще не буду готова!

— Он у тебя тоже говорить не умеет, только орет, командир недоделанный. Ой-й-й… еще толкается она! Иди одевайся, Малыш гулять просится!

Черный терьер попал к подругам совсем случайно, пес имел гордую родословную и заковыристую кличку, однако в его родословную никто не заглядывал, кличку поменяли на простецкую, а про гордое происхождение решено было и вовсе не вспоминать.

Тем не менее подруги в нем души не чаяли и даже в самых сложных жизненных ситуациях не обделяли собаку и кота Финли теплом и вниманием. А потому сегодня они отправились гулять вдвоем. Накрутили бигуди на влажные волосы, завертели все это дело платками и чинно пошагали по весенней аллее.

Однако мартовское настроение обуяло не только Люсю и Василису, но и их мохнатого друга — пес стремглав несся к первой же собаке, нимало не смущаясь тем, что за его скачками хозяйки попросту не поспевают.

Разгоряченные, раскрасневшиеся, с шальными глазами, дамы вернулись домой и едва успели привести себя в порядок, как заявились кавалеры. Вместе, будто сговорившись.

— Великолепнейшая Василиса Олеговна… — еще в дверях занудил Игнатий Петрович. — Не угодно ли вам будет прогуляться со мной по вечернему городу. Я покажу вам проспект Металлургов! Совершенно волшебное зрелище! А эти три черепашки — истинный шедевр топинарного искусства!

— Так! Ему больше не наливать! — распорядился Егор Игоревич Белкин — Люсин воздыхатель.

 — Он слов не знает! Что это, я не знаю, искусство какое-то выдумал!! Я вот вам так скажу: гулять вам все равно придется, потому как мы с Люсей хотим остаться наедине. Но я настоятельно требую! Василиса, Игнату — ни глотка!

— Что это вы, батюшка, надрываетесь? — сложила накрашенные губки гузкой Василиса. — Мы, между прочим, только что гуляли, весь этот самый проспект оббегали, с собачкой.