Это не его машина, мы ему никто, это его работа. Очень странное чувство. Классное. Когда он назвал Макса «Максим Анатольевич», это тоже было так круто!

– Знаешь, я долго думал, что бы тебе понравилось, – мы сидели на заднем сиденье и я держал его за руку. Чтобы никто не видел, даже водитель.

– Ненавижу подарки, которые дарят лишь бы-лишь бы, какие-нибудь безликие вещи… И понял, что тебе понравится!

– Круто! Но это всё как-то… – я показал на куртку, – не слишком?...

Я не знал, что сказать. Никогда не думал о том, что для меня что-то может быть слишком. Но это же Макс!

– Конечно, нет. Стас, я... – он смотрел как-то косо, словно хотел взгляд отвести и не мог. – Ты не представляешь, сколько всего для меня ты сделал. Да если бы не ты, я бы свалил из этого чёртового интерната на третий день…

«И плакала бы твоя Англия кровавыми слезами», – я с трудом удержался, чтобы не стиснуть ему руку до боли.

– И всё было бы у меня, как раньше.

– В смысле?

– Как тебе объяснить… Я много думал потом и… – Макс пожал плечами, словно не мог найти слов. Я его нифига не понимал. Он же только и мечтал, как вернётся и всё у него будет, как раньше. – Знаешь, иногда мне кажется, я раньше вообще ничего не понимал.

– Да ладно, ты во всякой такой фигне со смыслом всегда лучше всех разбирался.

– Не в этом дело. Понимаешь, я…

– Максим Анатольевич, приехали.

Я с интересом посмотрел – что за места? Что тут может…

«Тир». Здоровенная вывеска цвета хаки и на ней ярко красные буквы. «Тир».

– Бля…

– Здесь тренируются охранники и некоторые милиционеры. Я спросил у Вити, ну, у отцовского начбеза, и он рассказал мне про это место. И даже посоветовал инструктора…

Я слышал Макса и вроде не слышал. С ума сойти! Я сам для себя ничего не смог бы придумать на день рождения. Я почувствовал, что люблю Макса до безумия, мне хотелось обнять его и поцеловать, сказать, как я его люблю… Но мы уже зашли.

Тир находился в полуподвальном помещении, но был хорошо освещён. Длинная стойка, мишени в виде человеческих фигур.

– Максим Анатольевич, – к нам подошёл мужик в форме защитного цвета, невысокий, но вкачанный. – А, это и есть ваш друг? Отлично, меня зовут Сергей. Максим Анатольевич договорился, чтобы я сегодня побыл вашим тренером.

Что мне всегда нравилось в настоящем оружии – его тяжесть. Кажется, что оно сделано из чего-то более плотного, чем обычный металл. Может меня глючит, но я хорошо помню, как впервые взял в руки автомат на уроке ОБЖ. Его не хотелось отдавать назад. И сейчас, когда я взял в руку пистолет – Макаров, тысячу раз видел на картинке, – я почувствовал то же самое. Только ещё сильней. Он ведь заряжен. Из него можно убивать. Словно именно это делает его тяжелей. Словно возможность смерти – чужой смерти – наполняет молекулы металла чем-то утяжеляющим.