Кто они? Что ИМ от меня надо? Почему с ними наш водитель, ведь он должен был меня защищать… Они все должны меня защищать! Эти внизу толпились у заколоченной двери и, похоже, она и правда была некрепко заколоченная. Наверное думают, что мы внутри. Вот и хорошо. Пусть ищут нас там, а мы пока посидим и потом, когда они уйдут, тихонечко сбежим и…

Стас истечёт кровью. Эта мысль пришла мне в голову, когда, наконец, меня уже нельзя было увидеть снизу, и я встал на колени, счищая с лица и рук грязь. Он не доживёт до утра, он, наверное, с такой раной вообще через полчаса загнётся. В него стреляли! Это не порез, не ссадина, ни даже надрезанные вены. Он весь в крови.

Меня затошнило.

– Ну чего? – Стас по-прежнему сидел, привалившись к стене. – Они там?

– Да.

– Хуёво. Надо отсюда сваливать. Помоги мне встать… Так, пошли посмотрим, что там с другой стороны.

Я уже не обращал внимания ни на холод, ни на кровь, ни на грязь. Кое-как мы подошли к другому краю крыши."

"Это был не жилой район, а какая-то заброшенная промзона. Я отрешенно смотрел на

все эти полуразвалившиеся корпуса, побитые узкие окна, трубы.

– Хрен знает, что за место! – Стас опирался на меня, пистолет он по-прежнему держал в руке. Я как-то сразу понял, что это не тот, который я ему подарил. Откуда? – Знаешь, где мы?

– Да откуда… Москва здоровая же… А это хрен знает какие еб-б-беня…

– Вон, глянь вниз, видишь, труба, вроде? Если спрыгнуть на неё и дойти вон да той хрени – можешь спуститься?

Я проморгался, пытаясь понять, куда показывает Стас. Паника ушла, и теперь я чувствовал себя как во сне, когда уже не понимаешь, насколько всё бредово. Что за хрень? А, вон та ржавая, с косыми перекладинами? Да хоть с закрытими глазами. Но…

– Я не смогу спрыгнуть на трубу. Слишком темно, я её еле вижу…

– Я тебя подстрахую, – Стас присел на край. – Тащи куртку мою сюда. За неё… чёрт… зацепишься и спустишься.

– А ты удержишь?

Даже света отдаленных фонарей хватало, чтобы понять, – Стасу совсем плохо. Кровь казалась чёрной на бледном лице.

– Придавлю собой. Я же вешу дохера и больше.

Куртка была тяжелая, изнутри тоже запачканная кровью На правом плече была опаленная дырка.

– Давай, я встану на колени на рукав, а ты… ох, чёрт, башка кружится… встанешь на другой и спустишься. Ты сможешь, я же… – он вдруг замолчал и ухватился за меня, – я же помню, как ты через забор тогда… перепрыгивал.

– Я… А ты как? Сам спрыгнешь?

– Я не смогу. Я… Давай скорей, пока я не вырубился.

– Ты что, Стас! Ты, ты… Ты – нет, всё нормально будет, сейчас мы спустимся… Я тебе помогу.

– Нет, – Стас уронил голову, но тут же поднял, – я не смогу. Я тут останусь. Они подумают, что я дохлый, им ты нужен, не я. Если что, там ещё патроны остались.