Свежие истории, старые издания, очень интересные, совершенно пресные — абсолютно разные. Их явно покупал человек, ничего не смысливший в сентиментальной литературе, просто брал с полки первые попавшиеся книги, на какие падал взгляд. Вишенкой на торте стал альманах с цветными красочными гравюрами и названием «Сто рецептов приготовления омлета».
Мои зачитанные до дыр книги, с пометками на полях, комментариями, написанными между строк, Таннер оставил себе. Не пожелал возвращать. Пожалуй, я могла подать на него в суд за присвоение чужой собственности.
Матильда тыкалась мне в лицо горячим носом. Спросонья я попыталась отмахнуться от мелкой поганки, приоткрыла один глаз и с воплем отпрянула от стола. На раскрытом учебнике по уголовному праву, как раз на параграфе про убийства, лежала загрызенная мышь. Довольная крылатая охотница сидела рядышком и следила, как по странице растекается алое пятно.
— Опять? — Я схватила мышь за хвост и вышвырнула в открытое окно.
На улице давно рассвело, заливались разговорами звонкие птицы. Давно вставшее солнце набирало силу. Начало лета вообще выдалось жарким. Небо над Аскордом было высоким, темно-синим и очень чистым. Поднимешь голову — и сразу различишь транспортных драконов, рассекающих необъятные воздушные просторы.
— Тебе нельзя жрать сырое мясо, безобразница! — назидательно выговорила я драконице, но она искренне считала себя кошкой, избавившей дом от лишнего жильца, и ожидала похвалы.
Ветеринар, парень Эзры, зачастивший не только в трактир, но и к нам в гости, утверждал, что из-за лишнего веса Матильда никогда не сможет полететь. Впрочем, еще он доказывал, что драконы не умели икать, а посему доверия к суждениям доктора в нашей семье никто не испытывал. Соглашались исключительно из страха спугнуть перспективного кандидата в мужья. Ну и Эзру порядочно побаивались.
В душе я была рада, что Матильда успешно справлялась с обязанностями кота, но едва она научилась ловить мышей и птиц, как начала недобро коситься на гостей, словно примерялась, с какой стороны напасть, чтобы одним махом повалить жертву и перегрызть глотку. Позавчера барышня цапнула ветеринара за пятку. На беднягу, утверждавшего, будто прописанные им пилюли подавляют охотничий инстинкт, было больно смотреть. Летиция немедленно вознамерилась хищное создание (не ветеринара, а драконицу) утопить, но, стыдно сказать, я к крылатому детенышу страшно привязалась. Даже не верилось, что когда-то хотела сдать яйцо в звериную лечебницу. Оставалась одна надежда — на заклинателя.
Едва клерки разъехались по конторам, я появилась в салоне «Феерическое преображение». Сидя в кресле, Фэйр прыскала на фиолетовые волосы сахарную воду и таращилась на драконицу в ридикюле. Матильда недобро щурилась на фею.
