Не вставай. Как тебя зовут?
Он все еще склонился надо мной, и так смотрит на меня, что я аж замираю. Прямо, строго, опасно. Глазами своими изумрудными сканирует, завораживая меня.
Смотрю на него, и произношу тихо, но он слышит:
– Я Ляля.
– Да я понял, что ты ляля. Как тебя зовут?
– Ляля. Имя такое. Ляля Ромашкина.
– Хорошо. Не двигайся, Ляля. Еще не закончили.
Жаль, что я не вижу его лица, но глаза вижу, и Боже, какие они……Как омуты, словно драгоценные камни. Невероятно притягательные. Красивые, будоражащие.
Какой-то хруст сразу же приводит меня в чувства. Как я могу любоваться глазами врача, и спокойно с ним болтать, пока хирурги собирают мою ногу?!
Какой кошмар.
– Я не хочу больше. Отпустите! У меня уже не болит нога. Мне уже лучше. Намного.
Всхлипываю. Пытаюсь встать, но его железная рука намертво меня прибивает обратно к столу.
– Нет, рано. Нельзя. Твоя нога не болит, потому что сейчас ты ее не чувствуешь. Спокойно. Операция ещё идет.
– Я не хочу…мамочка!
– Кирилл, да усыпи ты ее уже! Работать мешает.
Слышу чей-то раздраженный голос. Кажется, я уже слышала его. Когда делала рентген. Этот тот самый пожилой врач.
– Нельзя, у нее сердце слабое. Перебои все время. Я и так уже лошадиную дозу ввел. Ромашкина, так чувствуешь что-то?
– Где?"
"Кажется, он как-то проверяет мою чувствительность, однако я вообще ничего не ощущаю.
– Понял. Хорошо.
Устало прикрываю глаза, но понимаю, что спать все равно совсем не хочу.
Слышу, как тикает слева мой пульс. Быстрый, как у мышки. На пальце какая-то прищепка установлена.
В руке капает прозрачная капельница. Раз. Два. Три.
Становится не по себе. Операция кажется вечной, хотя мне вроде уже лучше. Наверняка там ничего страшного нет.
Холодок проходит по спине. Ой, нет. Даже думать об этом не смею. Я стану известной балериной. Обязательно стану.
Открываю глаза, смотрю вверх, но теперь не вижу этого доктора в синей шапке и маске. Его нет рядом, нет!
Мгновенно становится страшно. Он ушел, а значит что-то идет не так. Точно не так!
– Кирилл Александрович, где вы, где вы?!
Мой голос эхом разноситься на всю операционную. Кажется, я кричу.
Сердце учащает ритм, и я немного успокаиваюсь только тогда, когда через несколько секунд снова вижу этого врача перед собой.
– Я тут. Чего ты кричишь?
– Побудьте рядом. Пожалуйста! Не уходите.
Не знаю, когда успеваю столько наглости набраться, но почему-то мне спокойнее, когда он со мной. Чисто интуитивно хочется верить, что тот, кто без зазрения совести загонял сегодня мне иглу в позвоночник, сможет контролировать ситуацию сейчас.
– Я и был здесь. Ты просто снова уснула. Операция еще идет.
