Разве он мог подумать, когда подписывал контракт с владельцем медиахолдинга, что встретит ее на “Пятом канале”? Пробивать каждого сотрудника не имело смысла — их там несколько сотен. Шанс столкнуться с ней был один на миллион. Но это случилось.
Сделав музыку погромче, он пытался тем самым заглушить мысли о ней, но ее красивое лицо все еще стояло перед глазами. Она несильно изменилась за восемь лет. Может, волосы стали чуть длиннее. Лев помнил, как вкусно они пахли и какими шелковистыми были на ощупь. И память неожиданно подарила ему воспоминание — горькое и сладкое одновременно.
Комнату заливал теплый утренний свет. Лев разлепил веки и первое, что увидел, — ее, сидящую на краю кровати, спиной к нему. Она грациозно приподняла вверх длинные светлые волосы, потянулась, как кошечка, и отпустила пряди, позволив им водопадом упасть на обнаженные плечи.
— Сделай так еще раз, — хрипло попросил он, сев на кровати и прислонившись к мягкому изголовью. Соня обернулась. Ее точеный профиль, плавный изгиб тонкой, изящной шеи и нежная кожа сводили с ума.
— Что именно? — хитро улыбнулась. Переспросила, хотя все прекрасно поняла.
— Волосы, — ответил он, понизив властный голос, и она подчинилась.
Нагая, притягательная, чуть сонная и загадочная — такой она была тем волшебным утром. И эта ее не наигранная естественность его заводила и доводила до предела.
— Ко скольки тебе на работу? — одеяло зашуршало, когда он его решительно отбросил.
— Вообще-то мне уже пора. Я люблю приезжать первая. А что? — она села в пол-оборота. Длинные локоны прикрывали красивую упругую грудь. Ворвавшиеся в комнату солнечные лучи упали на ее умиротворенное лицо, и она прикрыла глаза.
Лев сделал глубокий вдох и выдохнул через нос. Сил терпеть эту пытку уже не было.
Лев помнил Софью нежной и невинной, страстной и горячей. Сколько раз за эти годы он закрывал глаза и видел каждую родинку на ее лице и теле, маленький шрам чуть ниже живота, блестящие локоны, которые он пропускал сквозь пальцы. Невыносимая тоска по женщине, которая перевернула его привычный мир, сделала его тем, кем он стал сегодня. У Льва было два варианта: бухать по-черному, чтобы забыть её последнее “ненавижу” и ледяные от трескучего мороза пальцы, которые она отдернула, или работать на износ, чтобы больше не думать о своей вине.
И когда, наконец, он понял, что подыхает без Софьи и хочет ее вернуть, правда больно ударила ножом в самое сердце. Пять долгих лет мужчина был уверен, что его Соня — вовсе не его. Она теперь чужая жена и мама.
После того, как Ника бросила ему вдогонку: “Если ты к ней, то она уже занята. Я видела ее с мужем и сыном в парке”, он поехал к Софье, дабы лично в этом убедиться. Поехал наобум, потому что не был уверен, что она живет по прежнему адресу.
