Но, конечно, лучшие минуты он проводил в обществе Элиз. Занимались ли они брошюрами и картами или отдыхали — им всегда было интересно друг с другом. Он раньше даже не представлял, что возможны такие чистые и дружеские отношения между мужчиной и женщиной. Нельзя сказать, что он не мечтал о близости с ней, но он боялся разрушить ту гармонию, которая возникла между ними в течение этих последних недель.
— Пиццерия? — голос Дина прервал его воспоминания. — Почему мы должны заниматься именно ею?
Оксли понял, что назревает скандал между его помощниками. Обсуждался вопрос о том, кому надо отдать предпочтение. Четыре фирмы подали заявки на присоединение к их компании, но они могли принять только три из них по количеству вакантных мест.
— А я не понимаю, почему мы должны отдать предпочтение типографии Лоуренса! Ведь такие есть во всех уголках города.
— Но у него отличная типография. Он работает очень качественно, и я не вижу причин, по которым мы можем отказать ему.
— Но нам нужно что-нибудь новое, принципиально отличающееся от всего остального. Какой-нибудь новый вид услуг.
— И ты думаешь, что продажа пиццы на улице и в школах — это новый вид услуг? Или их менеджер более симпатичен тебе, чем Лоуренс?
— Одну минуточку, — прервал их Талберт, придумав простое решение. — Мы можем принять их всех.
— Как? — Дин и Санди одновременно повернулись к нему.
— Миссис Фишер собирается подать заявление об уходе, так что у нас освободится одно место.
— Но мы уже решили, что она будет сотрудничать с бакалейными лавками! — воскликнул Дин.
— Она в этом не заинтересована. Я не хочу давить на нее.
— Но ее коммерческий потенциал бесконечен, — не сдавался Дин.
Талберт был тверд.
— Она уже достигла того, чего хотела. Мы должны позволить ей уйти, — решительно сказал он, не уточняя, откуда у него появилась такая идея.
На этом вопрос о выборе новых клиентов был исчерпан, и Оксли повернулся к Дину Отри.
— Ты говоришь, у Лоуренса отличная типография?
— Да.
— Я хотел бы поговорить с ним. Что вы думаете об этом? — Талберт выложил на стол альбом с рисунками.
Санди встала за его спиной и принялась рассматривать их. На каждом листе была изображена собака в разных позах и было написано что-нибудь остроумное.
— Какая прелесть! — воскликнула она, увидев рисунок, где собака понуро сидела возле перевернутого мусорного ведра. Надпись гласила: «Простите за беспокойство». — Вы только посмотрите на выражение ее лица… мордочки. Оно действительно виноватое.
— А можно, я возьму этот рисунок прямо сейчас? — поинтересовался Дин, увидев собаку, которая заметала хвостом осколки вазы, а сверху надпись: «Можно ли склеить осколки?» — Биджи объявила мне бойкот, когда я разбил ее любимую чашку.
