Чейз сел и, искоса осмотрев ее нагое по-прежнему манящее тело, медленно проговорил:
— Ты хотела меня, Глория! Спасибо! Ты переубедила меня самым приятным способом, — насмешливо улыбнулся он. — Надеюсь, ты и в будущем не разочаруешь меня.
Глория вздрогнула, как от удара, не в состоянии что-либо ответить. Пятилетнее воздержание благополучно закончилось благодаря опытности Чейза в искусстве любви. Он делал это вполне продуманно, превращая ее в своих объятиях в безмозглую распутницу. Раньше она верила, что физическая близость была для него высшим проявлением любви к ней, пока не застала его с Мэгги… Теперь он наглядно продемонстрировал, что физическая близость не имеет ничего общего с любовью, что это всего лишь обладание. Он брал то, что по праву принадлежало ему. Чейз, почему-то решив, что она ему снова нужна, отмел последние пять лет ее жизни, словно их и не было. Она вполне устраивала его в постели, и он не собирался с ней обсуждать ее душевные переживания. Они действительно в сексуальном плане очень подходили друг другу, и ее просто фатально тянуло к нему. И теперь, глядя на этого расхаживающего по спальне надменного, наглого, самодовольного самца, ей безумно хотелось задушить его.
— Я иду в душ, а затем меня ждет кое-какая работа в кабинете.
Взявшись за ручку двери ванной, Чейз остановился и снова поглядел на Глорию, лежащую на кровати. Она уловила его улыбку: знающую, опытную и хищную.
— Я ненавижу тебя, — вяло сказала она, с грустью сознавая, что эти слова стоит адресовать в первую очередь ей самой.
Яркое утреннее солнце заливало комнату. Еще не было полудня, а она уже… Эта мысль была невыносима! Подцепив край кружевного покрывала, она быстро натянула его на себя."
"— Немножко поздно стесняться, малышка, я уже все видел и даже успел насладиться твоим пресыщенным теперь телом. — Его самодовольный смешок усугубил ее унижение. — И запомни, я могу иметь тебя, когда захочу, и после сегодняшних утренних игрищ мы оба это хорошо знаем.
Его наглое утверждение разозлило Глорию. Она села в постели и, придерживая покрывало на груди, ядовито бросила:
— Тебе придется убедиться в этом!
Некоторое время он оценивающе смотрел на нее, прищурив глаза, затем циничная усмешка мелькнула у него на губах.
— Ошибаешься, дорогая! Только я могу удовлетворить тебя. Твой приятель вел себя сегодня утром достаточно откровенно. Ты разве забыла, что я знаю итальянский?
Она пришла в ужас от мысли, что Чейз понял все, что говорил Данте, и теперь ему трудно будет доказать, что она была любовницей Данте. И все же она храбро возразила:
— Ты многого не знаешь! Ведь прошло почти пять лет!
Холодная маска проступила на красивом лице Чейза.
— Меня это не интересует.
