— Когда я выходила за тебя, то была наивной дурочкой. Я знала, тебе нужен Форест Мэнор, но ошибочно думала, что я тебе нужна больше. Истина открылась мне в тот вечер в лондонской квартире. Это была ирония судьбы. Я находилась в жуткой депрессии и никак не могла справиться с собой, но в то утро доктор Белл убедил меня, что все будет хорошо. Мы молоды, здоровы, любим друг друга, и у нас обязательно будут дети. Счастливая я села на лондонский поезд, с паспортом в сумке, мечтая отпраздновать годовщину свадьбы в Париже.

Чейз не шевелился и только сильнее сжимал ее руку.

— Вместо этого я обнаружила тебя с любовницей, практически обнаженными, деловито обсуждающими, как лучше сказать бедной маленькой женушке, что ты нарушил брачный обет и хочешь свободы, и устроят ли меня деньги…

Чейз неожиданно вздрогнул.

— Тебя — что? — хрипло пробормотал он, но Глория игнорировала его изумленный вопрос.

— Конечно, я сказала, что возьму деньги. Я утратила гордость, хотя и не дошла до того, чтобы пить шампанское за твое будущее счастье. Но знаешь, в чем заключалась настоящая правда, Чейз? — спросила она с сухим смешком.

 — Ведь я без колебаний отдала тебе свой дом всего лишь за долги отца. Хоть ты и считаешь меня меркантильной, я никогда не испытывала страсти к материальным приобретениям. Так что, как видишь, наш брак вовсе не был необходим.

В наступившем молчании отчетливо было слышно, как шли витиеватые позолоченные часы на каминной полке. Она посмотрела на них — было почти два — и перевела взгляд на Чейза. Выражение его лица можно было бы назвать смешным, если бы оно не было таким напряженным. Казалось, будто Чейз побледнел под загаром, рот от удивления приоткрылся, и он выглядел абсолютно отупевшим.

Ничего, пусть послушает семейные тайны, с горечью подумала Глория. Он из тех, кто запоминает надолго.

— Что касается твоей последней попытки к примирению, то Луиджи был прав. Ничего не изменилось. Сегодня вечером я видела, как вы с Мэгги обнимались, и поняла, что никогда не примирюсь с этим.

Чейз уронил ее руку, схватил за плечи и прижал к спинке дивана. Он так смотрел на нее, словно видел впервые в жизни, а когда заговорил, то казалось, будто ему приходится выдавливать из себя каждое слово.

— Так я… должен понимать… что ты оставила меня, поскольку считала, что я только хотел иметь твой дом… и у меня был роман с Мэгги? Я правильно тебя понял?

— Ты очень понятливый, — съязвила Глория.

— О Боже мой! Я знал, что нам надо поговорить, но чтобы так… что ты вообразила… какого же ты низкого обо мне мнения!

Его глубокий голос наполнился странной тоской.

— Глория, ты все не так поняла!

— Не думаю. — Она попыталась встать, но Чейз ей не позволил.