Грубо набрасывается на мои губы, целует, кусает…

Даже больновато становится…

Он раздвигает мои ноги коленом, устраивается между ними. Вика говорила, что первый раз не проходит без стресса. Мы, девушки, боимся. И да, немножко бывает больно, но не катастрофически. Можно пережить без всякой истерики.

Макс и Теоман — совсем разные. Первый — двадцатитрехлетний парень, второй — мужчина в тридцать пять. Тео несдержанный, чересчур страстный. Голодный. Вон, с каким напором на меня набрасывается.

А Вика говорила, что ее парень любит тянуть время, кайфовать от каждого жеста.

Всегда действует сдержанно и не спеша.

— Расслабься. Ты как бревно лежишь, — рычит он мне в губы. Да, я напряжена. И да, никак не могу расслабиться. Слова Тео задевают меня, но я решаю не подавать виду. Он же прав…

Мужская эрекция упирается мне между ног. Горячее и… Большое. Всего один толчок — и он оказывается во мне. Я еле сдерживаю себя, чтобы не крикнуть. Потому что больно. Острая боль пронзает все тело. Тео делает паузу всего на секунду, а потом вжимается в меня раз за разом, вышибает весь воздух из легких. Я издаю непонятные мне звуки.

Так хочу, чтобы он отстранился. Хочу кричать, плакать. Еле сдерживаю слезы. Они тяжестью застревают в области груди.

Я обвиваю его шею руками, притягиваю к себе. Зажмуриваюсь, снова открываю глаза и встречаюсь с Тео взглядом. Кусаю губу до боли, до крови. Неужели не понимает, как мне больно? Неужели не почувствовал, что я…

А ведь Вика говорила…

Черт! Да мало ли, что Вика говорила. Ей не было больно, когда она впервые занялась сексом с Максом. А вот мне дико больно. Внизу живота будто огнем горит.

Рука Тео оказывается на моей груди, сжимает ее.

Он что-то невнятно рычит. В голове туман. Я ни черта не соображаю и мысленно молюсь, чтобы эта пытка закончилась. Еще несколько толчков — и он замирает. Утыкается носом мне в шею, тяжело дышит. Там, внизу, так больно… Словами не передать.

Теоман отстраняется. Ложится рядом, обнимает меня. Даже одеялом укутывает, кажется. В комнате и так темно, но у меня такое ощущение, что становится еще темнее. Или я просто вырубаюсь…

Просыпаюсь уже рано утром. Тео рядом нет, постель с его стороны давно остыла.

Между ног до сих пор ноет. Еле встаю с места и маленькими шагами направляюсь в ванную, принимаю душ. Почему-то не хочу думать, куда бы мог уйти Байдасаров. Мне настолько больно, что больше ничего не соображаю. И нагружать себя ничем не хочу. Очень надеюсь, что он меня не тронет в ближайшие несколько дней. Я просто не переживу такую дикую боль в очередной раз.

Сколько я провожу времени под струями теплой воды, только черт знает. Не хочу отсюда выходить. Немного расслабляюсь. Тео наверняка не понравилось.