Ульяна Соболева

Меня везли за город, я видела, что мы едем по окружной, видела, как огромная надпись с названием и огромным красным сердечком из цветов остается позади. На пригорке. И, мне кажется, все это проходит очень медленно, очень плавно. Как будто я сижу в кинотеатре, и кто-то замедлил изображение на экране. У меня есть время думать… и на самом деле никакого времени у меня больше нет. Оно истекло. И, нет, не сейчас, когда меня схватили его люди, а тогда, когда я полюбила этого демона. Знать бы, где настал тот момент, в какую секунду мои чувства стали такими устрашающе острыми и больными.

Потому что любить своего мучителя — это болезнь.

И куда теперь? Где он захочет завершить начатое? Я не сомневалась, что это он. Чувствовала кожей. Тех, кого так смертельно любят всегда чувствуют.

Страх? Я испытывала не просто страх, а животный ужас. Но изменить ничего нельзя. И если я не смогу успокоиться, а хищник почует насколько я теперь боюсь его, то скорей всего это его позабавит. Айсберг очень любит чувствовать собственную власть. Ему всегда нравилось, когда люди склоняли перед ним головы и он не скрывал этого…а если не склоняли, то он рубил эти головы сам, чтобы катились к его ногам и смиренно валялись там и гнили ему на радость.

Я теперь не тешила себя иллюзиями и как говорят розовые очки всегда бьются стеклами внутрь. Мои разбились уже очень давно и теперь эти осколки режут мне склеры. Если бы люди могли плакать кровью. То у меня бы ее ни капли не осталось. Сил придавали только мысли о ребенке, много сил. Я даже не знаю откуда они взялись ведь я до сих пор ничего так и не ела, но инстинкт самосохранения заглушает голод. И сейчас я ничего не хотела. А слабость прошла и пусть я сама не своя от страха, но меня больше не шатает.

Машина свернула в заповедник. Когда-то мы с мамой приезжали сюда на пикник, когда-то устраивали здесь праздники и дни рождения. В этом самом месте я тогда была маленьким счастливым ребенком с косичками и шариками, у меня были друзья, которые потом отстранились и отреклись от меня, как только я стала неугодной падчерицей в старых обносках. Отчим тогда был другим…или мне казалось, что он другой. Как сказала правильно врач — мужчины если любят женщину любят и ее ребенка. Пока отчим любил мою маму он и ко мне хорошо относился, а когда у него появилась любовница…то и мама и я стали для него обузой.

Только сейчас мне уже кажется, что это он свел ее в могилу, он превратил ее жизнь в кромешный ад и она не выдержала…даже ради меня."

"Мы проехали охрану, свернули по тропинке вглубь леса и остановились рядом с другой машиной. Как быстро. Наверное, я надеялась, что меня ждет перелет, поездка домой или в гостиницу. Интересно он сам…или просто отдал приказ? Я даже не знаю, что из этого больнее и отвратительнее.