Я вспоминала свое знакомство с Айсбергом, я вспоминала маму и детство и неумолимо бежала за машиной все быстрее и быстрее. Чтобы догнать окно и закричать, что хочу пить, что я согласна на все, лишь бы меня отпустили, лишь бы весь этот кошмар прекратился. Меня тошнило от вида солнца, тошнило от вида песка. Я возненавидела все это всеми фибрами своей души.

Но ведь он не убил меня… я все еще живая, и рано или поздно это закончится. Всему рано или поздно приходит конец.

Я подбежала к окну, но оно было затонировано, и что делает внутри этот жуткий человек, мне неизвестно.

Постучала, но он ударил по газам и поехал быстрее. Я закричала, упала на песок, и меня потащило животом и лицом по горячему и рассыпчатому мерзкому мареву. Песок забился мне в рот, в уши, в глаза. Я тщетно пыталась встать, и мне казалось, что проклятые песчинки забились совершенно везде и трут. До крови до мяса трут меня везде, и я вся словно напитана ими.

Зачем он делает это? Зачем так издевается надо мной?

— Зачееем? — заорала я, и машина притормозила, давая мне возможность встать. — Зачем тебе это? Тыыыы! Бесчувственная тварь! Я хочу пить! Слышишь, я хочу пить! Когда меня найдут….

ты поплатишься за это! Ты….тебя разорвут на части…мой любовник…мой…мой любимый, он президент, слышишь? Он меня ищет! И когда найдет…а он найдет, тебе отрежут яйца. Он меня ищет! Ясно тебе! Ищет!

Пока я орала, машина стояла, и я стучала со всех сил в окно."

"— Пииить! Ублюдок! Я хочу пить! Дай мне воды!

В этот момент машина снова поехала.

— Урод! Ненавижуууу! О божеее….пожалуйстааа! Я больше не могу, не могу идти. Я устала, у меня нет сил. Отпустите…прекратите, я согласна на все…на всеееее. Прошу….

пожалуйста. Глоточек воды!

Я упала от бессилия и отчаяния на колени, меня протащило вперед, и машина наконец-то снова остановилась. Дрожащая, вся в песке, с красной обгоревшей кожей. С песком даже в горле я стояла на коленях и плакала, глядя на свои дрожащие руки, на следы от веревки и на вспухшую ободранную кожу плод ней. Наверное, я дошла до той точки дикого отчаяния, когда мне самой захотелось умереть. Пусть выйдет и пристрелит меня. Да, так будет лучше, я больше не могу, я окончательно сломлена…. Я просто хочу пить.

Дверца машины отворилась, и я увидела, как черный ботинок ступил на песок.

Вздрогнула, не решаясь поднять голову. Меня всю трясло, и от дикой жажды и жары мне теперь казалось, что мне холодно, а не жарко.

Медленно мой палач подошел ко мне. Я видела, как ступают ноги по песку и оставляют следы подошв с красивым четким рисунком, как от колеса трактора.

— Значит, согласна на все?

От звука его голоса меня подбросило, и я резко подняла голову вверх.

Рука в перчатке сдернула очки и стянула маску. При виде его лица я молча закричала.