Натянув тонкие лайковые перчатки, я приставил к входной двери один из стульев, чтоб случайно не оказаться застигнутым врасплох, и подошел к столу. В бумажном барахле, состоявшем из разрозненных листочков, блокнотов и толстых ""амбарных"" книг, разобраться было нелегко. Тут сам черт запросто ногу себе сломит, в натуре. Если же читать все подряд, несколько часов убить придется. Столько у меня нет, это как пить дать.

Мое внимание привлекла одна из ""амбарных"" книг, на корешке которой была выведена от руки надпись: ""Посетители"". Пролистав ее до половины, нашел окончание записей. Каково же было мое удивление, граничившее с ошарашением, когда я увидел Цыпину фамилию, стоявшую в перечне посетителей предпоследней. Я чувствовал себя так, словно только что получил жестокий удар кастетом в челюсть.

Впрочем, личное замешательство длилось самый децал – уже через пару-тройку десятков секунд я поспешно вырывал подозрительную страницу вместе с несколькими следующими, так как и по слабому оттиску на чистой странице менты, как известно, научились с помощью лазера запросто восстанавливать утраченный текст. Сложив листки вчетверо, сунул их в карман и покинул задрипанный офис, сильно смахивающий на волчий капкан. Лампочку под низким потолком гасить не счел нужным – все одно взломанную дверь спрятать не удастся. Даже от часто близоруких работников прокуратуры. Спускаясь по лестничным маршам, стянул кожаные перчатки и сунул их, как обычно, в задний брючный карман.

В холле на первом этаже старикашка почтальон скучающе рассовывал корреспонденцию по нескончаемому тройному ряду металлических ящичков. Упруго-бодро подойдя к нему, я доброжелательно улыбнулся и по-деловому спросил:

– Для ""Орбиты"" писем нет?

– Какой номер офиса? – сухо уточнил ветхий служитель ведомства, no-достоинству, видать, оценив мой крокодильско-золотой оскал и решив по-умному зря не нарываться.

– Двести девяносто второй. – Я щедро угостил почтальона сигаретой, и тот слегка смягчил голос.

– Писем нет. Вот только счет телефонный.

– Ладно, давайте. Благодарю, что сэкономили мое время. Его стоимость после кризиса только возросла.

– А цена моего времени окончательно упала, – тяжко вздохнул собеседник, жадно затягиваясь табачным презентом. – До этого молокососа Кириенки пенсии на прожитье мне кое-как хватало, а нынче пришлось вот на почте подрабатывать, чтоб с голодухи не сдохнуть! Зачем в главные министры, паршивец, сдуру полез? Все гордыня человеческая!

– Полностью с тобой солидарен, земляк! – сочувствующе кивнул я и, сунув в кармашек его тужурки почти полную пачку сигарет, поскорее слинял от словоохотливого старикана.