Это же форменный разврат! Вам — комсомольцам и кандидатам в члены КПСС недопустимо проявлять идейное малодушие и моральное разложение… Курсант Филин?! Ёпт, образцовый комсорг и допустил такой вопиющий факт политической близорукости?! Вы предатели! Да-да-да, вы все — предатели высоких идеалов марксизма-ленинизма! Это вам так не пройдет, обещаю!

Майор Мочалкин размахивал журналом как острой шашкой. И если бы мы были белогвардейскими офицерами, то наши буйные головушки уже давно покатились бы под его ноги, без вариантов. А пока слюна и желчь обильно летели в нашу сторону с перекошенных губ возмущенного майора.

— Сержант!

Валера Гнедовский незамедлительно показал свое наличие.

— Сержант! Доложите командиру роты о данном факте аморально-идеологического безобразия! А я изымаю данную подрывную литературу, заброшенную в нашу страну нелегальным образом, для передачи ее в политотдел училища. И запомните, у вас у всех будут колоссальные неприятности. Для начала я лично обеспечу вам проблемы при сдаче учебных дисциплин на нашей кафедре. Вы еще побегаете с пересдачей… Ух! Я вынесу вопрос на ученый совет кафедры с ходатайством перед партийной организацией училище образцово наказать всех и каждого, кто посмел прикоснуться к этой мерзости! Всех! …и каждого!

Ядовитая слюна обильно пенилась и текла в три ручья по выбритому до синевы подбородку откровенно истерящего политрабочего, накручивающего самого себя, дополняя безумный блеск в глазах, помноженный на праведный гнев образцового борца за светлое будущее пролетариев всех стран на планете Земля и ее ближайших окрестностях.

Громко хлопнув дверью, майор Мочалкин наконец-то удалился из учебного кабинета. Паники среди курсантов не было. Было единодушное желание максимально сдемпфировать возможные последствия, и постараться увильнуть от гарантированного наказания. Толпа обиженно загудела.

— Не, ну не мужик, что ли?!

— Да какой там мужик, импотент и политическая проститутка, как говаривал В.И.Ленин.

— Ну и чего будем делать, парни?!

— А чего?! До окончания самохи еще час…

— Вот идиоты, «учительская» за стенкой, а мы ржали как табун жеребцов перед кобылами.

В коридор учебного корпуса как самый маленький и незаметный был послан Саня Полимонов, типа на разведку. Официальная легенда прикрытия — в туалет, пописать. Через пару минут Полимон вернулся.

— Дверь открыта, в щель посмотрел. «Мочалка» в преподавательской один, сидит за столом и журнал наш листает. Глазенки горят, ручонкой за промежность себя периодически лапает и в ширинке штанов чего-то тискает?! Чуть ли не кончает, удот. Морда красная, слюнка течет как у кобеля перед случкой.

Сержант Гнедовский вскочил со стула, и нервно постукивая карандашом по своим передним зубам, обратился к Саньке.