После беседы парня заперли в камере-одиночке, живо пробили по базам всех названных им лиц. Напротив фамилии Егора стоял особый знак, который свидетельствовал, что данный человек – ценный агент под прикрытием, ни при каких обстоятельствах допрашивать его без разрешения самого главного начальника на Лубянке нельзя. Старший по группе доложил своему шефу, тот отправился к верховному боссу. Сотрудники сидели, ждали. Руководитель вернулся через несколько часов и объявил: «Отбой, ребята. Вы ничего не знаете, мы ни с кем не говорили». Вскоре приехали парни за Робертом, отвезли его на Лубянку, там с ним поговорил Сергей Иванович, начальник отдела, в котором служил мой лучший друг Петр.
Соломатин округлил глаза.
– И надо же! Вот беда! В тарантайку, на которой рулил Матвей и где сидела Галина, въехал большегрузный автомобиль.
Я пробормотала:
– Да уж! Нерасторопные какие!
– «Запорожец» вспыхнул, словно газовая скважина, пассажиры выскочить не успели, – продолжил Константин. – А у Сергея Ивановича и Пети ни огнетушителей, ни воды. Они только стояли и смотрели. Сечешь?
Я кивнула и осведомилась:
– А как на самом деле разворачивались события?
– Ну, этого Петька не объяснил, – поморщился Костя.
– Роберта нашли утром в камере бездыханным? – предположила я.
– А вот и нет! – возразил Соломатин. – Парень был нужен для поимки Германа. Дурачка попросили помочь, пообещали потом сразу отпустить и, если захочет, отправить учиться за границу. Юноша попался на удочку. Из кабинета начальника Пети он позвонил Герману домой и сказал: «Срочно поезжай к Матвею».
– Угощайся, – радушно предложил парень. – Кое-чего принесу вкусное. Матвей сейчас вернется.
Но Герман направился к двери, говоря:
– В сортир надо – съел пирожок у метро, теперь революция в животе.
Когда он вышел, из большого шкафа вывалились Сергей Иванович и Петя. Они велели Роберту сидеть смирно и ушли. Парень занервничал.





