— К тому же это объяснение очень удобно: оно позволяет разрешить дело без лишних хлопот для семейства Олдерли. — Пожалуйста, скажите, кто ближайший родственник Лейна?
— Насколько я знаю, брат. Он сейчас в Вест-Индии, служит моряком на одном из королевских судов, и весьма успешно. А почему вы спрашиваете?
— Сундук с вещами Лейна еще в доме?
— Да. Мой муж будет хранить его, пока брат Лейна не вернется.
— Господин Уильямсон хотел бы, чтобы я осмотрел его содержимое на случай, если внутри обнаружится нечто, указывающее на личность убийцы. Видите ли, вполне можно допустить, что убийство произошло неслучайно.
— Господин Манди — наш мажордом, вы его помните, — уже перебрал вещи в сундуке и составил полный список. Может, вам достаточно будет этого документа?
— Будет лучше, если я взгляну на имущество Лейна своими глазами. Без сомнения, господин Манди просто перечислил вещи, не задумываясь над их назначением.
— Прекрасно сказано, сэр. — Госпожа Олдерли снова улыбнулась так, что мне стало чуть-чуть не по себе. — Вам следовало бы заниматься правом. Или, может быть, вы законник?
В другой жизни для меня был бы открыт и этот путь. В ответ на ее похвалу я лишь улыбнулся и скромно пожал плечами, хотя и был польщен, ведь льстили мне редко.
— А как насчет сундука другого слуги?
— Джема? Кажется, он до сих пор в доме. Я бы его сожгла, но господин Олдерли не позволил. Мой муж во всем неукоснительно следует букве закона. По-моему, в Оксфорде у Джема есть то ли племянница, то ли двоюродная сестра, и мой супруг велел господину Манди написать ей.
— В таком случае разрешите мне взглянуть и на сундук Джема тоже.
— Разумеется, сэр. Господин Манди вас проводит.
Все это время она смотрела на меня, а я на нее. Вдруг мы оба умолкли. Повисла пауза, неловкая и неуместная. Я заерзал в кресле, и оно дважды скрипнуло подо мной. В тишине этот звук показался оглушительно громким.
Госпожа Олдерли перевела взгляд на горничную: та по-прежнему сидела, усердно склонившись над шитьем.
— Энн, отведи господина Марвуда к мажордому. Скажи господину Манди, чтобы оказывал нашему гостю все возможное содействие.
Господин Манди, строгий человек, исполненный сознания собственной важности, повел меня вниз, в ту часть дома, где жили слуги. Трудно было представить, что два дня назад этот степенный и добропорядочный джентльмен до смерти забил старика плеткой-девятихвосткой.
— Кажется, в прежние времена в Сити работал печатник по фамилии Марвуд? — спросил Манди, когда мы спускались по лестнице. — Насколько помню, республиканец? «Пятый монархист?»
— Может быть, сэр. Не знаю.
— Если не ошибаюсь, того Марвуда посадили в тюрьму, когда король занял свой законный трон. Стало быть, он вам не родственник?
— Нет, сэр. Я родом из Челси.
