Однако ему мешала близость Перл, все его чувства откликались на малейшее движение ее руки или поворот головы, а ноздри щекотал чудесный аромат ее духов, вызывавший эротические фантазии… Покосившись на нее, он задержал взгляд на длинном золотистом локоне у ее горла. О, как же он завидовал этому локону!

Люк снова взглянул на нее и увидел, что, и она за ним наблюдает. Они обменялись едва заметными улыбками — и он тут же ощутил желание. Чтобы отвлечься, Люк стал думать о своих бывших любовницах, но это не помогло — в присутствии Перл подобные воспоминания теряли силу.

Тут Перл повернулась к нему и тихонько прошептала:

— Дездемону играет Мэри Седжхилл. Все считают, что по таланту она не уступает Кину. Как вы ее находите?

Люк судорожно сглотнул и заставил себя посмотреть на сцену. Понимает ли Перл, что она с ним делает? Почти наверняка даже не подозревает.

— Кажется, она играет, очень недурно, — прошептал он в ответ. И тут же, не сумев побороть искушение, легонько прикоснулся к ее руке, лежавшей на подлокотнике кресла.

Ее брови чуть приподнялись, и Люку показалось, что она покраснела. Впрочем, он не был в этом уверен — ведь в ложе царил полумрак.

«Что же в этом человеке так меня привлекает?» — размышляла Перл. Действительно, почему ее так влекло к нему? Легкое прикосновение — и вот уже теплая волна пробегает по всему телу, а место прикосновения пылает, словно в огне. Она взглянула на его руку, только что прикасавшуюся к ней. Большая, настоящая мужская рука, обтянутая желтой лайковой перчаткой.

Эти руки не так давно обнимали ее… Интересно, что она почувствует, если он прикоснется… и к другим местам? Нет-нет, нельзя об этом думать. Перл заставляла себя следить за происходящим на сцене, однако у нее ничего не получалось.

Тут совершенно неожиданно наступил антракт. Хорошо, что она знает «Отелло» почти наизусть, потому что сейчас и нескольких строчек из первого акта не услышала. Перл поднялась с кресла и посмотрела на герцога.

— Отец, если ты не возражаешь, я воспользуюсь случаем и покажу мистеру ди Санто верхние ярусы.

Герцог улыбнулся и махнул рукой.

— Как хочешь, дорогая. Обелия же нахмурилась и сказала:

— Возвращайся через пятнадцать минут.

Люк тоже встал. Перл тотчас же взяла его под руку, и они вышли из ложи. Чувства, вызванные мыслями о нем, все еще бурлили в ней.

— Что бы вы хотели посмотреть? — спросила она, покосившись на Люка.

Он посмотрел на нее так, что у нее кровь закипела в жилах.

— А что бы вы хотели мне показать?

У Перл перехватило дыхание, и она, сделав над собой усилие, отвела глаза.

— Говорят, что самый лучший вид — с верхнего яруса. — Ей показалось, что она говорит слишком громко и голос ее звучит совершенно неестественно.

— Тогда ведите меня наверх, миледи.