— От спасённых рабов мне кое-что удалось узнать, — отвечает Третий. — И это может пойти нам на пользу.
* * *— Беги быстрее, коротышка! Перебирай ножками! А иначе снесём твою башку! Ха-ха-ха!
Проклятия чатлан всё ещё звучали в его ушах. В голове шумело, давление било набатом по вискам, не давая ни сосредоточиться, ни собраться с мыслями.
Гиппо бежал со всех ног, но преследователи и не думали отставать. Почему? Почему его вообще включили в список «бегунков»⁈
Он же исполнял все просьбы орков! Он делал всё, что они ему приказывали! Нужно было падать ниц, Гиппо первый исполнял озвученное.
Он делал всё, чтобы выжить! Поцы считали его полезным. Так Гиппо хоть как-то гарантировал собственное выживание. Так почему… почему его назначили в очередную группу «бегунков»⁈
Мужчина вздрогнул, когда где-то за спиной хрустнуло дерево. Только орки могут издавать такой шум. Они делали это специально, передвигались по лесу открыто и нагло, чтобы охота была лишь веселее и интереснее.
Гиппо резко сместился вправо. Возможно, у него получится уйти от преследователей, если он запутает следы.
Пот струился по лицу мужчины, лохмотья, заменяющие ему одежду уже который месяц, насквозь промокли и пропитались вонью. Ноги заплетались друг за друга. Голые стопы почернели от налипшей грязи и пыли."
"Чем дольше длилась охота, тем быстрее Гиппо выбивался из сил. И тем ближе становились его преследователи.
В какой-то момент мужчина успел отчаяться.
Впервые ему не придётся раболепствовать ради собственного выживания. Будь у Гиппо шанс — он бы начал всё сначала! Он бы исправился! Он бы вёл свою жизнь, как того и подобает! Праведно и честно!
Но для этого ему придётся умереть. Мужчина замедлился, перейдя на шаг.
Хоть раз за свою жалкую жизнь он поведёт себя, как подобает настоящему игроку! Он не будет лить слёзы и молить о помиловании, всё равно его не дождаться.
Он встретит свою смерть с высоко поднятой головой!
Гиппо уже развернулся, готовый пойти навстречу уродливым оркам, как вдруг зелёная тень мелькнула рядом с ним.
Не успел мужчина и пискнуть, как его рот накрыла крепкая ладонь, а его самого оттащили под какой-то куст.





