Когда истерика начала нарастать, вызвали лекаря… Успокоительное было горьким, раньше я такое не пила, но эффект мне понравился — все вокруг замедлилось и словно плыло. А я тихо всхлипывала, ведь пока надрывно рыдала, окончательно сорвала голос.

И вскоре я заснула, успокаиваемая мамой…

А ночью мне приснился Динар. Он бесшумно вошел в спальню, взял меня за руку, нежно погладил и прошептал: «Все будет хорошо, Кат».

Я прошептала в ответ:

— Утром ты опять будешь утверждать, что это сон?

— Не спишь? — удивился рыжий.

— Рядом с тобой я ни в чем не уверена, — честно созналась я.

Динар улыбнулся, причем, не проявляя ни смущения, ни какого либо чувства вины по поводу прошлого моего «сна», и уверенно сказал:

— Кат, я тебя не отдам.

Я улыбнулась, закрыла глаза и, вновь проваливаясь в омут сновидений, тихо спросила:

— Обещаешь?

Ответ уже не услышала, забывшись тревожным сном. Но было у меня такое нехорошее чувство, что всю свою жизнь я шла к чему-то, подталкиваемая кесарем.

А еще имелось стойкое ощущение, что ловушка, прикрытая слоем кажущихся случайностей и посторонних интриг, уже захлопнулась."