- Когда же вы оставите глупое жеманство? Шлюхам оно не к лицу, - сказал, словно ударил, мужчина. - Идемте.

Он поднялся из-за стола и потянул меня за собой.

Скособоченное деревянное строение, стоящее в углу грязного внутреннего двора, вызывало омерзение. Вонь, мухи, грязь... Видимо, тут никто никогда не убирался. Но. делать нечего. Повернувшись, чтобы закрыть за собой дверь, наткнулась на предостерегающий взгляд своего надсмотрщика.

- Даже не думайте, - предупредил Кимли.

- Но тут же люди!

- А с каких это пор вы стали такой стыдливой? Как кричать от похоти, так вы никого не стесняетесь, а как облегчиться, так строите из себя благородную.

Вон, посмотрите на простолюдинов. Они не жеманничают, а, без ложной скромности, делают свое дело.

Он указал рукой на замершего неподалеку мужичка. Тот преспокойно мочился в канаву и невозмутимо насвистывал какой-то веселый мотивчик.

Я тут же отвела глаза, но все равно успела заметить подробности происходящего. Как же тошно!

- Живее, миледи, - сердито прошипел Кимли, подходя к уборной и загораживая собой весь проем. - Я не собираюсь ждать до бесконечности.

Пришлось смириться с его присутствием и радоваться уже тому, что надзиратель закрыл меня от посторонних взглядов.

Я едва удержалась от нервного смешка. Надо же! Знакомый мучитель Кимли оказался предпочтительнее неизвестных грубых мужланов.

К карете мы пробирались через толпу все тех же оборванцев.

- Ваша милость, а обещали оставить! - проканючил какой-то уродливый горбун, увязавшись за нами.

- Добрый господин, а как же мы? Мы бы тоже не прочь поскакать на такой кобылке! - вторил ему потный толстяк, искательно заглядывая моему спутнику в глаза.

Я сильнее вцепилась в ладонь надсмотрщика.

Только бы не отдал меня этим уродам! Нет, Себастиан не сделает этого, он не настолько бессердечен!

- Пошли прочь, шваль подзаборная, - рявкнул Кимли. -Освободите дорогу!

Потянув за руку, он буквально закинул меня в карету и крикнул кучеру:

- Трогай, бездельник!

Экипаж дернулся, колеса застучали по булыжникам двора, а беснующаяся толпа кинулась врассыпную, опасаясь попасть под копыта.

Я забилась в угол и закрыла глаза. Боги, неужели этот кошмар будет продолжаться вечно?!

Когда на мою спину сыпались бесчисленные удары кнута, было страшно и больно, но я терпела.

Когда Кимли посадил меня на цепь, я умирала от унижения, но не сдалась. Так почему же сейчас так испугалась? Получается, физическая боль ничто, по сравнению с растоптанной честью? Или меня пугает то, что свидетелями моего унижения стали посторонние люди? Неужели, Себастиан все-таки обнаружил мое слабое место?

Сердце выпрыгивало из груди, руки тряслись от страха, к горлу подступали рыдания. Я боялась. Боялась того, что Кимли выполнит свою угрозу. Боялась его гнева и непредсказуемости.