- Дорогая Бетти, - тихо начала я...

Себастиан выслушал все, до последнего слова. Лишь после того, как я замолчала, он взял меня двумя пальцами за подбородок и заставил поднять к нему лицо.

- Это письмо - последнее, что вы пишите на арсейском. Запомните, отныне, вы должны писать и говорить только на сартском. И думать тоже. Если ещё хоть раз я услышу от вас арсейские слова - вы пожалеете об этом. Сильно пожалеете.

- Но...

- Молчи, - резко прикрикнул Кимли. - Ты слишком много болтаешь. Лорд Торн не любит болтливых женщин.

Я сжала кулаки и сдержала рвущееся наружу возмущение.

Нельзя. Не стоит показывать характер. Хотя, какая разница, где меня убьют? Здесь ли, или на чужбине? Строптивые жены никому не нужны, это я уже успела усвоить. Себастиан хорошо постарался. Потрогав разбитую губу, я опустила голову и покорно промолчала.

Ночь прошла скверно. Ныли поломанные ребра, голова раскалывалась от боли, а кашель периодически грозил вывернуть меня наизнанку. Кое-как устроившись на брошенной у кровати тряпке, я безмолвно молилась, чтобы Кимли не вспомнил о своих обычных развлечениях. Увы. Мои молитвы не были услышаны.

- Вставай, дрянь, - дернув цепь, глухо приказал он, приподнявшись на постели. Холодный металл наручника больно врезался в мое запястье.

- Хватит прохлаждаться. Займись лучше делом.

Он подтянул меня к себе и приказал:

- Читай.

Я безмолвно подчинилась. Сопротивление давно осталось в прошлом. Это поначалу я пыталась бороться. Месяц, второй... Но, со временем, израненная спина, изуродованные ноги и сломанные ребра заставили меня пересмотреть свои взгляды на жизнь и смириться.

Взяв протянутую книгу, открыла заложенную страницу.

- Ну? - угрожающе прошипел Кимли. - Долго будешь копаться? Начинай.

- История правлениякороля Сигизмунда восходит к началу третьего века, - устало прочитала расплывающиеся перед глазами строки. - Сей достойнейший монарх был одним из родоначальников Золотой Эры и стяжал великую славу, как выдающийся миротворец.

Я вглядывалась в витиеватый текст сартской вязи, пытаясь удержать глаза открытыми, и читала ненавистный трактат, а Себастиан, закинув ногина спинку кровати, громко храпел."

"Правда, я уже давно не обольщалась. Стоит мне замолчать хоть на минуту, мой надзиратель моментально проснется, и мне снова не поздоровится, а потому, я продолжала читать почти до самого утра.

Превозмогая боль и усталость, невзирая на слезящиеся глаза и слипающиеся веки.

«Ненавижу! - билось внутри. - Как же я его ненавижу!»

Утро выдалось ненастным. Хмурый рассвет неохотно проник в комнату, безжалостно обнажив убожество обстановки. Кимли рывком поднялся с постели, споткнулся о загремевшую цепь и глухо выругался.

- Чего разлеглись, миледи? - грубо пнул он меня ногой.