Да, такую с ходу не заметишь, если специально только высматривать, оценил про себя парень. Павел приоткрыл ее и обернулся.

— За мной, — сказал он. — Только аккуратно, вначале будет темно.

— Понял, — коротко сказал Михаил.

Они вошли в темное, почти ничем не освещенное помещение. Лишь луна давала немного света сквозь крохотное окошко где-то сверху. Захаров уверенными шагами прошел в нужном направлении и постучал условным стуком. Через несколько секунд раздался негромкий скрип открываемой двери, и в стене появилась небольшая светящаяся тусклым светом полоса. В ней сразу же возник силуэт человека.

— Это я, — негромко сказал Захаров. — И со мной солдатик, про которого я говорил.

— Заходите, — так же негромко ответил человек за дверью.

Михаил не смог его толком разглядеть: освещение было неярким, да и зашли они довольно быстро. Лишь запомнил, что открывавший был молод. Дальше шла узкая и крутая лестница вниз. Захаров начал не спеша спускаться, Митьков, осторожно ступая, следовал за ним. Сзади раздался звук закрываемой двери.

Лестница закончилась, возникла еще одна дверь. Но в этот раз спутник стучать не стал, а просто взялся за ручку и открыл. Глазам пришедших предстало небольшое помещение с низким потолком, обставленное скудно, с серыми стенами. Свет здесь был куда лучше, но не как от огромной люстры. Михаил смог разглядеть троих. Один из них высокий, чуть помоложе капитана Юркина. Судя по описанию, это и был тот самый Саша Федорков, который приходил в заброшенный дом. Двое других были ровесниками Митькова. Все трое сидели за столом, на котором стояла пепельница, лежала пачка папирос и спички. В комнате было уже изрядно накурено, видимо, присутствующие сидели тут не пять минут. В момент появления визитеров они что-то негромко обсуждали, потому что, когда вошли Захаров и старший лейтенант, они замолчали и уставились на гостей.

— Добрый вечер, — поздоровался со всеми Захаров.

— Здравствуй, Паша, — ответил Федорков, и Михаил понял, что не ошибся. Да, это был тот самый гость из разрушенного дома — он узнал его по голосу. — А это, значит, и есть твой солдатик?

— Он самый, — кивнул тот.

— Кто такой? — Саша перевел взгляд на парня. — Доложи.

— Младший сержант Марков, — твердо доложил Митьков и назвал номер части, в которой до ареста служил его сегодняшний спутник. Когда они вошли сюда, почти весь его мандраж как рукой сняло.

— Значит, не любишь ты власть советскую? — прищурился Федорков.

— Никак нет.

— Вольно, — неожиданно добродушно улыбнулся Саша. — Как тебя звать? По имени.

— Михаил.

— Значит, Миша. Ну, Миша, расскажи нам, за что ты не любишь большевиков.

Старший лейтенант молчал и старался смотреть на присутствующих с подозрительностью и настороженностью.