Поймав его осмысленный взгляд, Рекс с удовлетворением заметил:
— Вот и наш барыга проснулся. Это хорошо. Давай- давай, приходи в себя. Сейчас твое начальство позвонит — ты должен ввести его в курс дела, рассказать, что у нас в столице происходит…
За окнами сгустилась холодная тьма поздней осени, расцвеченная повсюду шахматными узорами разноцветных оконных огней. Двум бойцам Рекс разрешил вздремнуть, и они улеглись на ковре, подложив куртки под головы. Третий боец, оставшийся бодрствовать, принес из кухни Рексу и Славе по чашке крепчайшего чая. Слава не двинулся, чтобы взять чашку, и боец поставил ее на табуретку рядом с диваном.
— Не хочешь чайку? Зря, — сказал Рекс со смаком прихлебывая душистую жидкость. — Он у тебя классный, с жасмином, как я люблю… Говорить-то с начальством тебе все равно придется, так что ты уж лучше взбодрись. Они тебя услышат и поймут, что мы не блефуем, что их люди и вправду у нас под контролем. Ты им расскажешь, что произошло, потом скажешь, что мы сидим у тебя, и передашь трубку мне. Ничего сложного, так что не волнуйся.
Взбадриваться Славе не требовалось — все происходящее наконец в полной мере дошло до сознания, и его начала колотить нервная дрожь, бывшая отчасти также следствием наркотического похмелья. Поэтому неожиданно прогремевший телефонный звонок заставил его судорожно подскочить на диване и сорвать трубку с аппарата, стоявшего на журнальном столике. Звонили из Душанбе — таджикский акцент Слава мог бы выделить из тысячи других.
— Ну что, дорогой, — благодушно и в то же время властно произнес человек на том конце линии, — как наши дела? Как наши люди сходили в гости?
— Неважно, — мрачно ответил Слава. — Их плохо приняли.
— Что, совсем плохо? — переспросил собеседник.
— Совсем, — подтвердил Слава. — Хуже не бывает.
— Ты один вернулся?
— Нет, не один, — со скрытым злорадством ответил Слава. — Со мной хозяева приехали. Наших людей уложили там, у себя, а сами приехали ко мне. Хотят с вами поговорить.
В трубке на некоторое время воцарилось молчание, затем собеседник уже без прежнего благодушия произнес:
— Ну давай поговорим."
"— Что ж ты, кривая душа, такие штуки вытворяешь? — с упреком сказал взявший трубку Рекс. — Мы же так хорошо начали разговаривать, вы обещали подумать… Вот как, значит, вы думаете! Короче: мы будем договариваться или нет? Что мне старшому сказать?
— Слушай, дорогой, это ошибка произошла, — примирительно произнес таджик. — Ты же знаешь, как это бывает: кто-то что-то неправильно понял, и получилась неприятность. Конечно, будем договариваться, мы же деловые люди. Я тебя понимаю, ты меня поймешь, и все будет хорошо!
— Тогда перезвони сюда через час, — сказал Рекс. — Старшой подойдет, с ним все решите.
