Житель деревни поспешил позвать на помощь:
— Молодой господин! Молодой господин! Помогите мне, там призрак! С-с-скорее, сделайте что-нибудь с этим демоническим…
Но не успел он договорить, как рядом плюхнулся ещё один труп. Кровоточащее из всех цицяо лицо таращилось ему прямо в глаза.
Житель был на грани того, чтобы потерять сознание от страха, когда мужчина произнёс лишь одно слово:
— Уходи.
Всего лишь слово, но несчастный почувствовал невероятное облегчение, словно его спасли от неминуемой смерти. Силы вдруг вернулись к нему, он поднялся на ноги и, не оглядываясь, пустился наутёк.
Мужчина в белом взглянул на трупы, как попало лежащие на земле под деревьями, с таким выражением, словно не знал, какую оценку дать произошедшему. Он поднял голову. Человек в чёрных одеждах легко спрыгнул с ветки, мгновенно оказался рядом и, прижав мужчину к дереву, прошептал:
— Ах, разве это не благородный и праведный Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи? Что привело вас в эту местность?
Пока окровавленные трупы вокруг него всеми силами старались — кто озадаченно, кто остервенело — подняться на ноги, человек в чёрном вытянул руку и ладонью оперся о ствол дерева.
Человек продолжил:
— И раз уж ты сам явился в мои сети, я… Эй-эй-эй!
Лань Ванцзи одной рукой крепко обхватил оба его запястья.
Ситуация кардинально переменилась. Пойманный человек в чёрном воскликнул:
— Силы небесные, Ханьгуан-цзюнь, ты просто поразителен! Поверить не могу… потрясающе, уму непостижимо! Ты укротил меня всего одной рукой, не оставив ни единого шанса на сопротивление! Ох и страшный же ты человек!
Лань Ванцзи:
— …
Его руки неподконтрольно сжались, и удивление человека в чёрном обернулось ужасом.
— Ой, как больно. Отпусти меня, Ханьгуан-цзюнь. Я больше никогда не посмею такое творить. Не хватай меня вот так. И, пожалуйста, не связывай меня, не прижимай к земле…
Слова и действия человека становились всё более разнузданными, и брови Лань Ванцзи дёрнулись, когда он наконец прервал:
— Прекращай дурачиться.
Вэй Усянь хотел было взмолиться пуще прежнего, но вместо этого удивлённо замер:
— Почему? Я же ещё не закончил молить о пощаде.
— …
Лань Ванцзи сказал:
— Ты каждый день молишь о пощаде.
Вэй Усянь придвинулся ближе и прошептал:
— Разве не этого ты хотел… Каждый день — значит каждый день.
Его лицо было так близко, что казалось, он вот-вот поцелует Лань Ванцзи, хотя упорно не шёл на прямое прикосновение. Расстояние меж их губ сократилось до крошечного, с толщину листа бумаги, что напоминало о любвеобильной, но упрямой бабочке, кружащей над строгим лепестком, отказывая ему в поцелуе. Глаза раздразнённого Лань Ванцзи сверкнули.
