Только я хотел машину на обочину поставить, гляжу – мама родная, немцы! Помчался к вам… А дальше идет чистейшая правда: подняли вы батальон по боевой тревоге, расхлестали фрицев как бог черепаху…

То, что он придумал, настолько походило на мою собственную придумку (которую так и не пришлось пустить в ход), что я даже чуточку опешил. Спросил только:

– А потом?

– Все продумано, – сверкнул он великолепными зубами. – Сначала, сгоряча, вы и не подумали спрашивать, как я там, на перекрестке очутился, – времени не было. А вот потом, когда все кончилось, спросили… Ну, я и покаялся, как на духу. Вы меня изругали страшно, обещали месяц губы и чуть ли не штрафную роту, а потом охолонули малость, подумали и сказали: а ведь это тот случай, Васька, когда победителей не судят… И велели говорить, если что, будто посылали меня со срочным поручением к Гальперину. Кто ж знал, что проверять возьмутся вдруг… Не сомневайтесь, товарищ майор, с Галочкой я уже поговорил. Она девочка надежная, да и что скрывать, дышит ко мне… очень неровно. Все подтвердит. И Кузьмич тоже, я с ним наскоро поговорил. Подтвердит. Вы, может, и не знали, но он тоже давно за Линдой замечал… всякое. Умный мужик, мы, псковские, все такие, с ходу отличим, где у коровы перед, а где зад, если заранее покажут. – Он замолчал, глянул вопросительно. Я понял. И сказал:

– Вася, не сомневайся. И я подтвердю… тьфу, черт, подтвержу. Все мы в этой истории одной веревочкой повязаны, главное, чтобы про Линду никто ничего не узнал…

После его ухода я не на шутку приободрился. Должно проскочить, обязано! Три свидетеля в один голос покажут одно и то же. Так что все складывается прекрасно. Ох, как я жестоко ошибался!

Примерно через полчаса ко мне вошел Серега Чугунцов – здоровенный, с ловкими движениями огромного кота, определенно веселый. Спросил с порога:

– За пустым столом сидишь, Федя? Значит, делать нечего? Это хорошо… Девушка твоя дома? Совсем отлично. Бери фуражку и быстренько сходи за девушкой. Я за вами. Комдив пред ясны-грозны очи срочно вас обоих вызывает, тебя и… рядового Белову.

– А в чем дело, Сережа? – спросил я, изо всех сил стараясь выглядеть совершенно спокойным и говорить обычным голосом.

– Понятия не имею, – пожав плечами, ответил он так искренне, что я ему нисколечко не поверил. – Я сейчас наподобие извозчика – приказано вас привезти, я и приехал. Ну, шевелись! Комдив ждать не любит, сам знаешь…

Надев фуражку, я спустился в комнату, которую хозяева сами предложили «герру майору и его юной очаровательной супруге». Линда сидела в распоясанной гимнастерке и нервно курила, глядя на дверь.