Несколько дней ничего интересного не происходило, а потом… Внезапно вы отложили на неопределенное время выход обеих разведгрупп. Право на это у вас было, но не было никаких оснований. Я послал людей к Мазурову и Сабитову, и они независимо друг от друга рассказали одно и то же – о странном поведении вашей девушки. Когда они уходили, она чуть в обморок не упала при их виде, бледная была, как смерть. А это весьма странно: до того она им спокойно кофе приносила, парой слов непринужденно перекинулась. Не прошло и четверти часа, как вы отменили выход групп. Объяснение в этих условиях напрашивается одно-единственное: она каким-то образом узнала о грозящей им в лесу опасности напороться на окруженцев – как это произошло с нашей группой. Как она узнала? Ну, потом вы преподнесли довольно убедительное объяснение: мол, живущий у околицы немец вам просигнализировал, что видел десяток немецких солдат на опушке. И никто не обратил внимания, что концы с концами не сходятся. Время не совпадает. За эти четверть часа вы никак не успели бы встретиться с тем немцем. Да и из дома вы после ухода разведчиков не выходили. Да и немца никакого не было, мы проверили. На окраине есть только семь домов, откуда можно видеть опушку. Три стоят пустые – жители ушли с беженцами. В остальных четырех мужчиной, и то с превеликой натяжкой, можно назвать восьмилетнего внука одной из женщин. Остальные – два дряхлых старика, две маленькие девочки, восемь женщин разного возраста. И, наконец… Обер-лейтенант тирольцев клянется и божится, что ни разу не посылал ни единого человека на разведку в сторону городка. К заслону – да, посылал. Так откуда вы узнали об окруженцах? От вашей девушки, правда? Потому что сработало какое-то ее умение…

Я молчал.

– Пойдем дальше, – продолжал Радаев. – История с прорывавшейся к своим немецкой бронеколонной. Снова та же странность: вам просто неоткуда было узнать о ней, но вы все же узнали, причем за время, достаточное для того, чтобы поднять батальон по боевой тревоге и занять позиции. Наблюдение за вашим домом велось круглосуточно. Ни ваш ординарец, ни кто-либо другой из вас дома не покидал. В тех двух городках колонну попросту не заметили. Оба коменданта заверяют, что в ту ночь вашего ординарца у них не было. Сам ординарец не смог ответить на вопрос, что за поручение выполнял. Вы с ним не позаботились придумать что-то мало-мальски убедительное, решили, что проверять никто не станет. Никто и не стал бы – но не в этой ситуации. Скажете что-нибудь?

Я молчал. Коли уж они следили за домом круглые сутки, ни за что не прокатила бы придумка, будто я в ту ночь катал Линду на машине или Вася – свою Галочку…"

"– И последнее, – сказал Радаев. – История с ратушей. Вы и здесь запоролись на деталях.