Сразу с языком, без «здрасьте».
И всё…
Боже.
Его вкус как грейпфрут. Одновременно сладкий и горький. Горький настолько, чтобы придать поцелую особую пикантность, но не настолько, чтобы вызвать отвращение.
Мужские руки одновременно с движениями губ отправляются разгуливать по моему подрагивающему телу. Сминают бедра, ягодицы, оглаживает талию и добираются до груди.
Да!
Сдвинув тончайшее кружево, Бойцов потирает острые вершины, выбивая стоны, которые тут же сам и выпивает. Склоняет коротко остриженную голову и мучает ореолы влажным ртом.
Эта пытка невыносима.
Я извиваюсь под ним, подобно воробышку, попавшемуся в капкан. Тимура такой расклад решительно не устраивает, поэтому он фиксирует моё тело сразу в двух местах: ладонью мягко облегая тонкую шею, а также — плотно прижимая колено к разгоряченной промежности, о которое я тут же бесстыдно трусь.
— А ты горячая штучка, Завьялова. Никогда бы не подумал.
Шею опаляет жаркое дыхание. Он пахнет приятно. Как я уже говорила собой и совсем немного пивом.
Подскочив, Тимур одним движением стягивает джинсы вместе с трусами. Возбужденный член с острой розовой головкой раскачивается и пружинится, пока его хозяин расправляется с одеждой.
Тянусь к юбке, чтобы избавиться от неё, но слышу четкий приказ:
— Оставь.
Убираю пальцы с талии и перемещаю их на простыни, пока Бойцов управляется с презервативом.
— Уверена? — интересуется, подбираясь ближе.
Вместо ответа развожу ноги шире и истошно кричу, потому что, ухватившись за собранную на талии юбку, меня переворачивают в воздухе и шлёпают на живот.
— Прогнись.
Послушно выполняю, вибрируя всем телом, когда член медленно проталкивается внутрь. Давая привыкнуть к себе, потому что он… крупный, а я маленькая и узкая.
— А-а-ах… — не выдерживая, стону в руку, сложенную в локте.
— Покрути задницей, Валерия. Говорят, это бывает приятно. Даже феминисткам.
Усмехнувшись, выписываю пару развязных кругов по его члену. Всхлипываю. Огонь между ног адский. Горячий и беспорядочный.
Весь мир взрывается, будто банка с газировкой, которой я тут же захлебываюсь.
Тимур ускоряет движения, то припечатываясь твердым пахом к горящим ягодицам, то, максимально выбиваясь наружу. Кулаком собирает ткань на талии в комок, держит крепко, не даёт ни капли самостоятельности или хотя бы чего-то отдаленно похожего на равенство.
Да какое к черту равенство!"
"Он здесь главный. Это даже моим кудряшкам на голове ясно.
Первый оргазм — уважительный залп только от одного этого осознания.
Рву ногтями подушку.
— Боже мой. Мамочки, — пищу, сотрясаясь всем телом.
Волны удовольствия, как от брошенного в озеро камня расходятся одна за одной, постепенно слабея.
