Очки оказались со сломанной дужкой, и аптекарь постоянно поправлял их, чтобы не свалились.

Я держала на коленях кулинарную книгу, и увидев её, мастер Гаспар сразу приказал:

- Уберите эту вещь подальше, прошу вас. Видеть её, проклятую, не могу!

- Почему? Обыкновенная книга, - обиделась я за папино наследство и поправилась: - Ну, почти обыкновенная. Постойте, так вы же сами купили её в подарок госпоже Броссар?

- Купил, - усмехнулся он. – А теперь не хочу её видеть. Никогда в жизни.

- В каком смысле? – строго спросила госпожа Броссар. – Объясни-ка, где ты был всё это время?

- Вы не поняли? – он обвёл нас хитроватым и немного усталым взглядом поверх очков.

– Я был в книге. Вот в этой самой книге. Последние семь лет. У вас тут кофе? Это очень кстати. Семь лет не пил кофе, - он по-хозяйски забрал чашку у Надин, добавил туда три кусочка сахара, размешал и сделал глоток, закрыв глаза от удовольствия. – Вы не представляете, какая это мука – семь лет читать кулинарные рецепты и не иметь возможности нормально поесть.

- Наверное, никто не откажется от кофе, - сказал Ноэль и тут же заглянул в кофейник. – На всех хватит?

- Если не жадничать, - сухо сказала госпожа Броссар.

Вскоре все расселись по стульям, креслам и скамейкам, у каждого была чашка с кофе, а я принесла из кухни остатки пирога.

- Итак, я думаю, всех интересует моя история, - сказал Гаспар после того, как прикончил третий кусочек «Чёрной крестьянки».

Никто ему не возразил, но и не согласился. Аптекарь принял это, как должное, и начал, удобно расположившись на стуле, забросив ногу на ногу и время от времени успевая подхватывать соскальзывающие с носа очки:

- Как вы могли заметить, меня назвали в честь младшего из трёх волхвов – великих магов древности.

Каспару, как младшему волхву, было ведомо меньше всего. Так и я – зная некие тайны, которые известны не всем - очень скромен по природе, а потому не хвалюсь своими знаниями и умениями, стараюсь опираться на силу законов природы и не пытаюсь с ними сражаться. Я, вообще, верю в судьбу, - он обвёл нас взглядом, будто ждал, что мы станем спорить, но все дружно промолчали, и он продолжал: - Так вот, я верю в судьбу. И во вселенскую справедливость. А мой ученик, который появился в Шанталь-де-нэж десять лет назад, и который долгое время был известен нам как Феликс Ферет, имел совсем другие убеждения. Я сразу заметил, что он амбициозен, пытлив и хочет сам повелевать своею жизнью.

- Говори уже ближе к делу, - оборвала его разглагольствования госпожа Броссар. – Ночь не бесконечна, к твоему сведению.

- Напоминаю тебе, дорогая Жозефина, - он ничуть не смутился, - что все здесь присутствующие последние семь лет имели возможность нормально общаться и облекать свои мысли в слова. А я – увы! – был лишён такой возможности.