Словно в подтверждение его слов, приложение начинает подсказывать:

– Маршрут перестроен. Через сто метров развернитесь!

– Видишь, я прав!

– Молчи, знаю, что проехал, но чувствую, что так надо. Может быть, хватить глушить шампанское?

– Брось, оно как лимонад, вообще не торкает. Сладенькое! – возражает Арман, возясь с очередной бутылкой шампанского.

Знал бы я, что Арман для поднятия настроения забросит в багажник целый ящик игристого вина, не стал бы брать его с собой!

Притормозив машину, выбираюсь из нее со скоростью ветра. Не могу передать свои ощущения, просто чувствую противный холодок в районе желудка, внутри все стынет и скручивается в тугой ледяной комок.

Меня ведет ощущениями в темный переулок – арочный проход между домами. С той стороны, где нахожусь я, неподалеку припаркована тачка со скучающим водителем не очень приветливого вида. Рожа – криминальная. Я проскальзываю мимо, оставшись незамеченным. Слышу позади шаги Армана, вылезшего из машины. Вижу в переходе мужские фигуры, различаю обрывки напряженного разговора и улавливаю знакомые интонации.

Лиличка…

** Лилия

– Далеко собрались, девочки?

От звука этого голоса мурашки проносятся по коже и остаются на ней застывшими, острыми пиками. Волоски приподнимаются дыбом от ужаса. Я давно-давно слышала этого голос, всегда лишь мельком. Павел всегда заискивал перед Рогачом, я лишь несколько раз слышала издалека, о чем они говорили, когда Рогач посещал Павла. Но сейчас мгновенно узнала голос Рогача и его мерзкое, худое лицо с квадратным подбородком и глубоко-посаженными глазами.

Делаю вид, что не слышу, крепче вцепившись в руку Эли. У нас у каждой в свободной руке по пакету с продуктами. Может, просто пройти мимо? Вдруг Рогач уже не такая важная шишка? Хочется, думать, что он обмельчал. Но когда мы приближаемся, поравнявшись, он делает резкий взмах рукой, в руке блеснул нож.

Через миг в руках у меня остались лишь ручки от полиэтиленового пакета, а сам пакет с продуктами в лужу рухнул. Хрустнули разбитые яйца. Я хотела пожарить блины…

– Дайте пройти! – произношу твердо.

– Давно не виделись, девочка.

Я отшатываюсь от неприкрытого холода и угрозы в его голосе. Эля словно в ступор впала, смотрит на Рогача ненавидящим взглядом, потом выпаливает:

– Это ты, урод! Ты во всем виноват. Скармливал Павлу наркоту, добился того, что он опустился, отжал у него клубы… В счет долга. Кто знает, может быть, и тот якобы пропавший товар, из-за которого все пострадали, тоже ты сам себе и прикарманил?

– Кто это тут тявкает? Паш, ты бы свою свиристелку уважению научил, – лениво роняет Рогач.

– Бывшая жена. Чему ее учить?"

"За спиной слышатся шорохи. Я быстро оборачиваюсь. Старший брат сутулится у стены, ужасно тощий и грязный, как бродяга.