Эта тишина и пустота настораживали похлеще бушующего шторма, вызывая стойкое ощущение дежавю. Один раз я уже шла с ребенком по такому же пустому берегу. А на моих подошвах отпечаталась кровь…
— Мариар… — обратилась я к идущему рядом повелителю. Он шел в полном боевом облачении: легкие доспехи, щит на руке и меч в ножнах. — Мне не нравится этот берег. Дэйс — мастер маскировки.
Я даже договорить не успела, как ближайшие к нам камни сдвинулись и стремительно покатились в нашу сторону. Чародеи отреагировали мгновенно, разбив валуны на много мелких кусочков, которые тотчас взмыли в воздух и, как рой пчел, только абсолютно бесшумно, понеслись в нашу сторону. Я и Вовка тут же оказались закрыты щитом Мариара, по лицу повелителя потекла кровь. Со всех сторон слышались крики боли, наши чародеи не успевали прикрывать солдат и отражать каменные атаки.
— Нам надо продержаться до прибытия лодок! — прокричал Мариар. — Лем, ставьте щиты!
Повелитель потащил меня к скалам, способным хотя бы с одной стороны защитить от камнепада. Я пыталась понять, откуда вообще идет атака, но врагов так и не было видно. А значит, нашим чародеям еще предстоит обнаружить нападающих. Поскольку чары не прямые, направление отследить очень сложно. Я закрывала руками ребенка, меня прикрывал Мариар, который сейчас уже весь в крови. Сколько нам ждать лодок с корабля, стоящего в паре километров?
Ситуацию спасли наши эду. У них, как и большинства хищников, великолепно развит нюх, животные учуяли чужаков и кинулись на них. Быстрые и ловкие, легко прыгающие по камням и уворачивающиеся от атак, ездовые коты представляли реальную угрозу.
И вот первый пересекает невидимую черту и исчезает за ней. За ним прыгают остальные.
— Там стоят зеркальные чары! — Лем перекрикивает шум. — Пока не перейдем их периметр, никого не увидим и продолжим бить вслепую! Нужно прорваться и принять бой, защищаться на протяжении часа мы не сможем, нас перебьют!
И большая часть чародеев и воинов во главе с Лемом, встав защитным построением, закрывшись чарами, двигается в сторону врагов. Вокруг нас остается непосредственная охрана повелителя. Кроме камней в ход идут уже разные чары, сверкают молнии, вспыхивает огонь. Пока наши держатся, подходя к черте, за которой исчезли эду, а затем пропадают и сами. Атаки на нас тут же прекращаются, ниадцы смогли оттянуть внимание на себя. Мы же стоим в неизвестности, и только доносящиеся шум и крики говорят о том, что что-то происходит. Я смотрю на воду, пытаясь попросить у нее помощи. Обратиться к воде — значит, отрешиться от мира, что сейчас я вряд ли смогу. Мое внимание слишком сосредоточено на том, что вовне, чтобы направить взор внутрь.
