Боль в руке и вид текущей крови отрезвили и привели в чувство. Иссяк и мой запал вместе с последними силами. Я осела на пол и закрыла лицо руками, пытаясь отдышаться и успокоиться.
Величество сидел в той же позе на стуле, с интересом наблюдая за моим срывом. Бездушная скотина.
— Приведи себя в порядок, если рана руки серьезная — обратись к целителям. И иди кормить ребенка, твоих обязанностей никто не отменял. Как покормишь, тебя проводят ко мне, обсудим, что ты тут наговорила. — На этом мужчина встал и, хрустя осколками стекла под ногами, вышел.
А я осталась собирать осколки, не стекла, конечно, а своего самообладания. Хорошо, что свидетелем этой сцены стал только повелитель, перед ним даже не особо стыдно. Да уж, раньше я себе подобного не позволяла, всегда считала, что не отношусь к женщинам, способным расколошматить посуду. Этот мир когда-нибудь сведет меня с ума. Впрочем, может, это личина прошлой владелицы тела прорывается?
Хотя кого я обманываю? Это я била стекло, кричала, почти рыдала, зато сейчас чуточку легче. Я промыла рану на руке, осколков в ней не нашла, залила местным спиртом, обмотала салфеткой и пошла к сыну. К своему сыну. Теперь я точно знаю, что бы ни сказал и ни сделал мне его мерзкое величество, за своего ребенка я буду бороться!
В детской все как обычно: ребенок, уже заждавшийся меня, вопящий от голода, и от этого еще более злые и настороженные няньки. Все окружающее я привычно отринула, сосредоточившись на малыше, таком крохотном, что до сих пор страшно держать в руках. Покормив мальчика, я молча положила его в кроватку и вышла. Но в том, что эта ситуация вскоре изменится, я отчего-то не сомневалась.
Глава 8
ЛИЦОМ К ЛИЦУ
Как и обещал повелитель, у двери детской меня ждали двое вооруженных солдат, чтобы проводить к нему. Понадеявшись, что действительно к правителю, а не в темницу, я следовала за стражами на мужскую половину, а затем и к личным комнатам повелителя.
В комнату, около которой остановились стражи, я заходила с некоторой опаской. Все-таки чего ждать от величества, я совершенно не знала, но что ничего хорошего, даже не сомневалась.
Повелитель что-то обсуждал со смутно знакомым мужчиной, кажется, он присутствовал на тех памятных слушаниях в Законном Собрании. Заметив меня, повелитель кивнул, заканчивая разговор, подписал бумаги и отпустил разглядывающего меня во все глаза советника.
— Присаживайся. — Мне указали на сервированный столик у большого, почти во всю стену окна.
Я послушно села, а дальше, как по волшебству, трое слуг внесли подносы с яствами, иначе эти произведения кулинарного искусства не назовешь. Пахли они столь же бесподобно, как и выглядели, и я вспомнила, что с момента появления в этом мире ни разу нормально и с удовольствием не ела.
