ты хотел, чтобы кто-нибудь из них был донором… А теперь? Когда донор для Никиты нашелся… - она запиналась и краснела, и я совсем сейчас не угадывал в ней ту бойкую девушку, которая не лезла за словом в карман.

- В чем ты сомневаешься Ангелина? - серьезно спросил я и свел брови к переносице.

- Я ничего и никогда у тебя не просила, - она отпустила мою руку и смотрела на меня снизу вверх пронзительным взглядом от которого у меня все переворачивалось внутри. - Да мне и не нужно от тебя ничего, но… Мне страшно, Андрей. Сегодня ты признался мне в чувствах... Ведь это все серьезно и по-настоящему? Ты больше… - она осеклась и судорожно втянула в себя воздух, схватилась пальцами за виски и затрясла головой, а по ее лицу побежали мокрые дорожки.

- Не обращай на меня внимания, хорошо? Это все гормоны… Глупости это все.

Куда же подевалась вся ее смелость и бравада? Да, мне нравилась эта новая Ангелина: кроткая, тихая, и нежная, и даже то, как она сейчас робела передо мной и смущенно опускала глаза, в которых стояли слезы. Я прекрасно понимал, что она хотела мне сказать всеми этими обрывками фраз, но по каким-то причинам не могла произнести вслух.

Думала, что причинит мне боль неосторожным словом? Но куда уж больнее?

- Боишься, что снова захочу отгородиться ото всех? - она ничего не ответила и даже не посмотрела на меня. - Что Ник может умереть, а я сойду с ума от горя? - ее плечи задрожали и она слабо кивнула. - Что захочу отнять у тебя детей или может быть вычеркнуть из своей жизни, будто всех вас и не было? Говори, что ты там напридумывала, - мягким голосом попросил я. - О чем ты хочешь меня попросить?

Да, говорить об этом было больно, но она ведь зачем-то начала этот разговор? И будет лучше, если мы расставим все точки над «i» .

Я много думал о нас, благо времени было предостаточно."

"- Смириться со смертью близкого человека невозможно, Ангелина, - тихо произнес я и присел рядом. Вытер тыльной стороной ладони влагу с ее лица. - Я знаю о чем говорю. Эта боль никуда не уходит, но со временем становится тише и с ней уже не так тяжело жить. Когда Алина умерла, я погрузился в работу. Вечера проводил с Ником и это время казалось мне настоящим кошмаром. Тоска из сердца долго не уходила, а чувство вины становилось острее. Лишь работа помогала забыться.

Но осознание, что я остался один пришло значительно позже. С годами я убил в себе все чувства и, увы, в чем-то стал черствым и очень сдержанным. А эта беда с Ником заставила меня на многие вещи взглянуть по-другому. Сейчас я принял решение отойти от дел, распродаю часть активов и бизнеса. Ищу надёжного компаньона и предложил Красновой место зама. Я не хочу больше работать на износ. Я понял, что мне важно быть с семьей. Много путешествовать, возвращаться в дом, который будет наполнен детским смехом.