– Чудесно, – сказала Раух, присаживаясь у инструмента, – сначала проверим слух.
Уверенными пальцами она пробежалась по клавиатуре, сыграла гамму, потом нажала на «ля». Чистый звук повис в воздухе.
– Ну, какая нота?
– Ре, – ляпнул Кирка, потом добавил: – А может, фа, они жутко похожи.
– На мой взгляд, не слишком, – вздохнула Раух, – ладно, садись к роялю и положи руку на клавиши.
Кирюшка послушно плюхнул ладошки на кусочки слегка пожелтевшей слоновой кости.
– Нет-нет, – поправила Мария Леонидовна, – кисть следует держать так, словно под ней яйцо.
– Сырое или вареное? – поинтересовался Кирюшка.
– Какая разница? – оторопела Раух, очевидно, никогда до этого не слыхавшая подобного вопроса.
– Большая. Если шлепнешь рукой по сырому яйцу, будет лужа, а если по вареному, то ничего, – ответил Кирюша и скорчился на крутящемся табурете.
– Яйцо надо класть мысленно, не по-настоящему, выпрямись, – машинально обронила преподавательница и велела: – Иди в соседнюю комнату и посмотри там телевизор!
Кирюшка послушно вышел.
– Ну что вам сказать, – развела руками Раух. – Рихтера я из него не сделаю, поздно начинаем, но играть для себя научу. Заниматься два часа будем у меня, беру пятьдесят долларов за шестьдесят минут. Впрочем, я элитарный педагог, могу посоветовать других преподавателей, подешевле.
– Нет-нет, – быстро сказала я, – хотим только к вам. Слава так вас нахваливал.
– Слава, Слава… – забормотала Мария Леонидовна. – Что-то не припомню такого… Он учился у меня?
– Вы Таню Молотову знаете?
– Танечку? Конечно, дочь моей ближайшей подруги, к сожалению, покойной.
– А Слава ее лучший друг.
Мария Леонидовна улыбнулась:
– Не знаю такого, да и с Таней давно не встречалась.
– Георгий Львович говорил, что вы с ней близко дружите, даже с квартирой хлопотали.
– Дааз старый болтун, – в сердцах сказала Раух.
Я решила ковать железо, пока горячо:
– У меня проблема с сыном. Отлично зарабатывает, торгует компьютерами и мечтает прикупить квартирку в том доме, где живет Дааз. Может, составите и мне протекцию? Естественно, заплачу комиссионные и вам, и Георгию Львовичу."
"– Сейчас такое тяжелое время, денег постоянно не хватает, я бы с удовольствием помогла, но Жорочка больше не пойдет на такое. Видите ли, Танюша дочь моей безвременно ушедшей подруги, ей досталась от матери совершенно невероятная жилплощадь – однокомнатная клетуха гостиничного типа. Комната метров двенадцать и кухня три. Жуткая конура. Я сочла своим долгом помочь, хотя все мои связи с Таней прервались после смерти Ляли. Честно говоря, мы года три не разговаривали.
