Маньяк между строк

Паранойя – явление стойкое, поэтому врачи заверяли, что это надолго, скорее всего – пожизненно, учитывая то, в каком громком деле засветился пациент.

Благодаря слаженной работе филологов Ставроподольского университета были обнаружены еще два подметных письма с жалобами и угрозами. Оба, как и одна уже найденная жалоба на директора школы, были написаны для отвода глаз и запутывания следов, как признался сам Вадим Гущин во время допросов. В этих письмах он угрожал федеральному судье и редактору новостного портала «Криминальный Ставроподольск». Ни тот, ни другой никак не были связаны с магистралью, и оставалось только радоваться и благодарить высшие филологические силы за то, что эти письма не попались раньше, чем письмо с жалобами на Гартмана и Коленкину.

Это действительно ненадолго могло сбить следствие с толку. Естественно, адресаты писем, найденных уже после нашего с Викторией отъезда, остались живы.

Вера Ухтомская получила наконец заслуженное повышение: университет решил организовать лабораторию по изучению творческого наследия Николая Васильевича Гоголя, которую Вера и возглавила. В лабораторию перешли верные и добрые подружки Веры: Екатерина Дрын, Ольга Разбежкина и Валентина Косотырикова.

Также после защиты диплома туда были приняты магистрантки: неформалка Яна и фитоняша Русанна. Работа в лаборатории обещала быть веселой и задорной.

Вика с Верой до сих пор переписывались в мессенджере. Они даже как-то смирились со странностями друг друга. Вика была уверена, что Вера рассказывает про нее гадости за глаза, оттачивая свой и без того не в меру острый язык. Вера смирилась с вечно поучающим тоном моей тетки и не слишком церемонным отношением к амбициям и чувствам окружающих.

Благо жили дамы в разных городах, а филологическая женская дружба по переписке, как известно, самая безоблачная и самая крепкая.

Инна перестала заниматься вдохновением энергий и эмоциональных потоков, забросила тренинги личностного роста, над которыми сама втайне потешалась, перестала изводить себя образом гуру практик йоги и медитаций, а занялась делом, в котором разбиралась по-настоящему хорошо. Благодаря шумихе вокруг ложного обвинения Шляпника его рейтинг как художника невероятно вырос. Оставалось поддерживать популярность и продавать картины.

Инна вернула себе имя Лена и стала инста-ангелом для Шляпника, продвигая его картины через интернет. Писала об искусстве и культуре, вскоре открыла собственную художественную галерею, которую так и назвала «Мой безумный Шляпник». Уж не знаю, как сложились их личные отношения, но профессиональные сложились превосходно. Как и предсказывал Алексей, его любимая Лена стала и ангелом, и галеристкой.

Дело об ущербе деловой репутации Инна-Лена заводить не стала.