Этот жгучий поцелуй был именно тем, в чем она нуждалась, чтобы вновь обрести жадный вкус к жизни. У нее появилось желание прилепиться к мужской силе, кипевшей в неисправимом дуэлянте.

— Куда вы направляетесь? Я хотела бы следовать за вами.

Он покачал головой, и его красивое лицо исказилось гримасой.

— Следовать за мной? Я думал, что вы хотите выбраться из этого ада! А тот, что я смогу вам предложить, будет еще хуже. Две трети армейских корпусов уничтожены, и казаки повсюду. И вместо того чтобы пробиваться к Польше, нашим жалким остаткам надо идти к Наполеону! Так что вы сматывайтесь отсюда! И побыстрей! Вам необходимо переправиться через реку, ибо казаки не преминут разрушить переправу… а я не смогу им помешать… людей мало…

— Но если император движется на Польшу, что будете делать вы? Мосты в Борисове уже уничтожены.

Он сделал жест, в котором усталость смешивалась с гневом.

— Я знаю. Поглядим… Теперь удирайте. Увидимся в Париже, если Богу будет угодно!

— И если у меня будет право жить там.

— Прощайте, Марианна! Если увидите Фортюнэ раньше меня, скажите ей, чтобы она пока не искала утешителя, потому что я вернусь! Россия не получит мою шкуру!..

Пытался ли он успокоить себя? Похоже, нет. Он излучал спокойную уверенность. И это не было фанфаронством: если из всей Великой Армии останется только один человек, им будет Фурнье! Марианна улыбнулась.

Ведь она увлекла генерала до того, что он поцеловал ее… по-братски.

— Я скажу ей это! До свидания, Франсуа!

После того как она нагромоздила на Марианну все покрывала и одежду, Барба уселась на свое место, взяла вожжи и чмокнула губами. Карета тронулась и медленно направилась к мосту. Снова повалил снег. Стоя на краю дороги, Фурнье наблюдал, как она перекатывается по неровным бревнам. Сложив руки рупором, он закричал:

— Будьте осторожны! Сразу за мостом дорога идет через опасное болото! Не отклоняйтесь в стороны!.. И постарайтесь миновать Сморгонь! Вчера там был бой.

Взмахом кнута Барба дала знать, что ей понятно, и кибитка погрузилась в снежный водоворот. Когда она полностью исчезла, Фурнье-Сарловез яростно передернул плечами, вытер рукавом что-то блеснувшее на его щеке, затем побежал к лошади и поспешил занять место во главе отряда. Последний мост через Березину остался в одиночестве, затерянный среди занимающейся бури в обществе мертвых. Он доживал свой последний день…"

"Покрытая снегом дорога на Вильну стала для женщин подлинной голгофой. После купания в Березине Марианну трясло в лихорадке. Представляться больной уже не требовалось: лежа в глубине кареты, закутанная в плащ и покрывала, она с трудом переносила мучительные толчки на ухабах.

А Барба демонстрировала мужество и невероятную выдержку, одна неся груз забот обо всем.