Пусть там зажгут огонь и подадут ужин…

Сухим жестом он позвал Барбу, возглавлявшую пассажиров других карет, а именно: Дюрока, генерала Мутона, барона Фэна и Констана, который, узнав Марианну, поспешил к ней с сияющим радостью лицом.

— Боже мой! Госпожа княгиня! Просто чудо!

Наполеон оборвал его властным жестом.

— Довольно, Констан! Позаботьтесь, чтобы эту даму хорошо устроили! А вы, — добавил он, обращаясь к Барбе, — идите с вашей компаньонкой, помогите ей лечь…

— Сир! — взмолилась Марианна. — Позвольте мне хотя бы объяснить вам…

— Ни в коем случае! Идите в постель. Вы еле стоите на ногах. Я приду и скажу вам, что я решил…

И, словно она вдруг перестала существовать, он повернулся к ней спиной и направился к столу, за который уселся, предварительно избавившись от своих одеяний, как лук от шелухи. Забыв обо всем, он атаковал поданную ему шипящую яичницу.

В соответствии с привычкой императорская трапеза длилась недолго. Через десять минут Наполеон проник в комнату Марианны. Молодая женщина как раз улеглась в кровать, которой несколько сложенных вместе матрасов придавали вид высокобортного корабля. Она наслаждалась чашкой горячего молока, первой после долгого перерыва. При виде императора она перестала пить и хотела отдать чашку Барбе, но он остановил ее.

— Заканчивайте! — сказал он так, как обычно говорят «Убирайтесь!».

Не смея ни ослушаться, ни испытывать терпение, которое, она знала, было коротким, она, обжигаясь, допила молоко до конца. Взяв чашку и сделав реверанс, Барба исчезла. С совершенно новым для нее смирением Марианна ждала, когда император обратится к ней. Долго ждать не пришлось.

— Я больше не надеялся снова увидеть вас, сударыня! В самом деле, я все еще не могу поверить, что это действительно вас нашел я дрожащей возле дрянной повозки!

— Сир, — робко прошептала Марианна. — Может быть, ваше величество позволит мне…

— Нет, сударыня! У меня нет времени на вашу историю и благодарность. Оказав вам помощь, я сделал то, что требует простая человечность. Благодарите Бога!

— Тогда… могу ли я спросить, что ваше величество собирается со мной сделать?

— А вы как думаете?

— Я не знаю, но… поскольку ваше величество взяли на себя труд заняться розысками меня и даже оценить мою голову…

Он невесело усмехнулся.

— Оценить вашу голову? Не преувеличивайте! Если я пообещал некую сумму тому, кто вас найдет, то не для того — и я надеюсь, что вы не подумали ничего подобного, — чтобы отправить вас на расстрел. Знайте это, сударыня! Я не палач, не сумасшедший, не человек без памяти.