Средневековье из красного кирпича в выступах высоких зданий, коньках остроконечных крыш и голубятен, темных, как горные ущелья, улочках.

Тут и там из-за поворота улицы появлялись то величественные церкви превосходной готики, то дворцы, шедевры XV — XVII веков, подтверждавшие богатство города. Но редкие встречавшиеся жители, если это не были разноплеменные солдаты гарнизона, выглядели мрачными, и их скромные одеяния плохо гармонировали с красотой этой королевы Севера. Чувствовались скованность, сдерживаемый гнев, необходимость держаться в стороне.

Когда карета проезжала по набережной порта, застроенной высокими домами, часы с курантами на ратуше, башни которой вызывали в памяти фламандские города, пробили четыре. Напротив Крантора — хлебного рынка — находился трактир, казавшийся приветливым с его покрытой снегом позолоченной вывеской и сверкавшими изразцами. Низкая дверь непрерывно хлопала, впуская и выпуская моряков в тюленьих сапогах и закутанных до глаз солдат.

Прибытие кареты вызвало на порог трактирщика и слугу, которые низко склонились перед так хорошо одетыми путешественницами. Но в момент, когда Марианна, спустившись на землю, собралась войти в трактир, ее едва не сбил с ног вышедший оттуда рыжий верзила, который во всю глотку распевал… ирландскую песню.

— ..звините! — икнул мужчина, осторожно отстраняя препятствие.

И изумленная Марианна узнала его.

— Крэг! — вскричала она. — Крэг О'Флаерти!

Что вы тут делаете?

Он уже немного отошел. Услышав свое имя, он обернулся и посмотрел, прищурив глаза, как близорукий.

— Крэг! — повторила молодая женщина, опьянев от радости. — Это я… Марианна!

Внезапно он нагнулся, набрал горсть снега и яростно потер им лицо.

— Святой Патрик! Однако… это правда!..

И, побагровев от радости, он схватил обеими руками Марианну, поднял в воздух и некоторое время подержал, как маленькую девочку, прежде чем опустить и звонко расцеловать.

— Боже правый! Это слишком чудесно! Вы! Вы здесь, моя красавица! Никак не могу в это поверить.

Но пойдемте, пойдемте в этот разбойничий притон.

Можно околеть от холода… и надо же обмыть это дело!

Чуть позже, в то время как сопровождаемая хозяином Барба вступала во владение довольно уютной комнатой, выходившей на порт, Марианна, не обращая внимания на занимавшихся питьем и курением солдат и матросов, устроилась с Крэгом возле громадной, облицованной белым фаянсом пышущей жаром печки. Ирландец громогласно заказал водку.

— Я предпочла бы чай, — заметила Марианна. — Но говорите скорей, Крэг! Вы здесь… один или все-таки нашли Язона?

Он бросил на нее живой взгляд, в котором уже не было никаких следов опьянения.

— Я встретил его. Сейчас он на корабле. Лучше расскажите о себе!., Но она уже не слушала его.