Неприятными, должен признаться, но необходимыми…

С тяжелым вздохом лорд Кранмер поднялся, наконец, со своего седалища, лениво потянулся и докончил зевая:

— Проклятый вечер! Сам дьявол сидел в пальцах этого американца. Ободрал меня, как липку…

Резкий голос Марианны прервал его монолог.

— Я вижу, что вы не поняли меня, лорд Кранмер. Я отказываюсь быть дальше вашей женой.

— А как вы собираетесь это осуществить? Ведь мы надлежащим образом обвенчаны, вы забыли?"

"— Вначале я думала добиться расторжения брака в Риме, что не составило бы труда для аббата де Шазея. Но это не смоет оскорбления, нанесенного моему имени. Поэтому я предпочитаю стать вдовой… и убить вас, если только вам не удастся поразить меня, конечно.

Выражение глупой скуки исказило правильные черты лица Франсиса.

— Вы опять за свое? А может быть, вы слегка тронулись умом? Где вы встречали мужчину, сражающегося на дуэли с женщиной? Да какой там женщиной? С девчонкой? Я уже говорил, что вам надо давно идти спать. Хороший отдых развеет ваши кровожадные замыслы.

— Я уже вышла из того возраста, когда спать идут по приказу. Намерены вы — да или нет — дать мне удовлетворение?

— Нет! И убирайтесь к дьяволу с вашими идиотскими французскими правилами чести! И взбрела же в голову вашей матери мысль выйти замуж за одного из этих проклятых пожирателей лягушек! Очевидно, и в самом деле у нее, как и у вас теперь, помутился разум, ибо я слышал, что герцог Норфолкский хотел на ней жениться и…

Он осекся, закричав от боли и бешенства. Раздался зловещий свист шпаги, и на левой щеке отшатнувшегося молодого человека появился багровый длинный рубец. Прижатую к лицу руку тотчас залило кровью.

— Подлец, — выбранилась сквозь зубы Марианна. — Но я заставлю тебя драться. Защищайся или, клянусь памятью оскорбленной тобой матери, ты будешь пригвожден к стене!

Волна ярости залила краской лицо Франсиса, его серые глаза запылали. Марианна прочла в них неумолимое желание убить. Он схватил оставленную на столе шпагу, и, согнувшись, с прищуренными глазами, стал приближаться к ней.

— Шлюха, — прошипел он, — ты этого добивалась… Неуловимым движением Марианна сбросила стеснявшую ее юбку амазонки, оставшись в брюках, заправленных в низкие сапоги, и тут же заняла позицию. Вид ее длинных нервных ног и бедер, обрисованных с анатомической точностью облегающим шелком, вызвал насмешки Франсиса.

— О-ля-ля! Какая фигура!.. Только что я подумал, что уже ничего не получу от этого брака, и решил убить тебя! Но, черт возьми, достаточно будет обезоружить тебя, змея, или, пожалуй, ранить… легко, чтобы спокойно осуществить свои супружеские права.