В этот момент руки Энрико странным образом зажили какой-то своей отдельной жизнью. Ловкие, отточенные до автоматизма действия. Через минуту снайпер уже принял упор лежа и выставил перед собой свое грозное оружие. Поймал в прицел окно, о котором говорил Морильо.

– Теперь с вами, майор. – Полковник развернулся к Попову. Лицо испанца по-прежнему выглядело усталым и изможденным, но в нем появилась решимость, как у человека, сжегшего все возможные пути к отступлению. – Вы и ваши люди готовы?

– Так точно, сеньор полковник.

Коломенчук, а за ним и Вьюхин сделали по шагу вперед и оказались непосредственно за спиной своего командира. Последним к группе присоединился лейтенант Санчес. Морильо окинул критическим взглядом каждого из бойцов, остался доволен увиденным и удовлетворенно кивнул.

В ухе полковника ожил передатчик.

– Первая группа вызывает полковника Морильо. Прием.

– Морильо на связи. Что у вас?

– Второй и третий этажи исследованы. Обнаружено семь террористов. Все живы.

– Семь? – переспросил полковник.

– Так точно! Мы у лестницы. Ждем дальнейших указаний.

Морильо взглянул на часы.

– Двухминутная готовность! Внимание! Всем группам – двухминутная готовность. Как поняли? Прием.

– Первый готов!

– Второй готов!

– Третий готов!

– Готов, – в унисон отозвался и стоящий рядом с полковником Попов.

Лицо Морильо было бледным как полотно. До решающего момента оставалось совсем немного. А там… Полковник предпочел не загадывать наперед.

16

Ситуация потребовала от Локиса предельной концентрации. Человек умер, осталась одна лишь бездушная машина. Боевая единица…

Едва с губ Хосе сорвалось это единственное, но такое емкое словечко «пора», Владимир решительно шагнул в проем и, не задумываясь о том, что сам может оказаться отличной мишенью для противника, прицельно метнул нож.

Асфан уже готов был спустить курок своего «узи». Бесконечные окрики Шахриара в его адрес, с каждым разом становившиеся все громче и требовательнее, наконец подействовали. Первой жертвой террориста рисковал стать девятилетний мальчик, покорно стоявший на коленях перед Асфаном и глядевший на своего мучителя сверху вниз. Локис успел разглядеть только короткостриженый затылок ребенка. Он не плакал – он рыдал в голос. Больше половины детей к этому моменту рыдали в голос…

Асфан выстрелил, но промахнулся. Автоматная очередь взрезала воздух на два сантиметра выше головы мальчика. И произошло это потому, что сам террорист уже падал, инстинктивно давя на гашетку «узи». Широкий армейский нож, пущенный Владимиром, дважды перевернулся в воздухе, за считаные доли секунды преодолевая необходимое пространство, и тяжелой мощной рукояткой врезался Асфану под кадык.