Дверь резко распахнулась, и на нас вылетело целое облако густого дурнопахнущего пара. Из этой мглы появилась рука мужчины, которая держала грамоту — точно такую же, как та, которую я получил совсем недавно.

— Вот, уважаемые городовые, — послышался голос из едкого тумана. — Никаких претензий у вас ко мне быть не может. Все соседние квартиры я снял, а этот документ позволяет мне варить всё, что я захочу. Отчитываться я стану только перед орденом лекарей! Лично!

Похоже, к нему уже не раз заходили городовые, раз он с такой готовностью предоставляет грамоту.

— Вы ошиблись, Иван Михайлович, — произнёс я, пытаясь отмахнуться от назойливого пара, который уже поглотил меня с головой.

— Мечников? — услышал я шёпот Сеченова. — Мечников!

Его крепкая рука схватила меня за плечо и протащила внутрь.

— Проходите, проходите, Алексей Александрович, — радушно рассмеялся он. — И ваши спутники пусть тоже проходят. Думаю, общих тем у нас навалом!

— Это уж точно! — бросил нам вслед Синицын и громко закашлялся. — Боги… Во имя Грифона, да что здесь за запах⁈ Дышать же совершенно нечем!

— Прошу прощения, я как раз занимался своими экспериментами, — ответил Сеченов, которого до сих пор было невозможно разглядеть сквозь густой пар.

Как в бане! Честное слово!

— Пройдёмте за мной в зал, там я всё время проветриваю, — произнёс он.

Оказавшись в зале, наша троица смогла спокойно вздохнуть. Там действительно было намного меньше пара, но и холод стоял невероятный. Поскольку окна съёмщик распахнул вообще все. Кажется, на подоконниках даже лежали комья снега.

Наконец, мне удалось воочию узреть того самого Сеченова.

Молодой мужчина — примерно мой ровесник. Широкий нос, большие раскосые глаза. Длинные чёрные волосы зачёсаны назад. Вместо очков — пенсне с круглыми стёклами.

Сеченов добродушно улыбнулся и выставил вперёд свою правую руку.

— Рад, наконец, встретиться с вами, Алексей Александрович, — произнёс он. — Я уж думал, что в целом мире больше не найдётся такого же человека, как и я. Который болен изобретениями.

Я ответил на его рукопожатие, после чего произнёс:

— Взаимно, Иван Михайлович.

Ведь это странно. Действительно, странно. Я ведь только начал распространять свои изобретения.

— Ну как же? — улыбнулся он. — Вы ведь — тот самый Мечников, который создал фонендоскоп и неврологический молоточек. Занятные вещицы, я уже успел приобрести их в Санкт-Петербурге.

— Они уже добрались до столицы? — удивился я.

— Разумеется. Вот только меня очень расстроило, что вы тоже создали фонендоскоп.