— Их… Их здесь не должно быть столько! — заикаясь, воскликнул Филатов. — Почему их так много? Кто открыл камеры⁈ Эй!

Филатов рванул назад — к защитной двери, но та оказалась заперта. Мужчина несколько раз постучал по металлу, требуя, чтобы охранник впустил нас назад.

Однако я активировал магию и не почувствовал присутствия живого человека в этом помещении. Теперь и меня посетило дурное предчувствие. Там, откуда мы пришли, охранника уже нет.

— Свободу! Свободу! — послышались неистовые вопли с верхних этажей.

Затем раздалась смесь нечленораздельных воплей. Окна разбились, и из них начали выбираться люди.

— Кто… Кто выпустил буйных пациентов? — побледнел Филатов. — Господин Мечников, что нам теперь делать?

Видимо, паника взяла верх, раз он спрашивает об этом меня!

Толпа во дворе начала разрастаться. Пациентов становилось всё больше и больше. И все они медленно двигались в нашу сторону.

Похоже, начался бунт.

Глава 5

Обстановка накалялась с каждой секундой. Судя по количеству оказавшихся во внутреннем дворе людей, сюда уже выбрались практически все пациенты, которые ранее содержались в закрытых камерах. Пока что я даже не задаюсь вопросом о том, каким образом им удалось оказаться снаружи.

Хотя это — та ещё загадка! Всё-таки мы в девятнадцатом веке живём. Здесь нет системы электронных замков, которые, к примеру, может взломать какой-нибудь хакер и выпустить разом всех больных.

Нет. Получается, что кто-то ходил со связкой ключей и методично открывал одну дверь за другой. И каким-то невероятным образом это совпало с моим появлением в лечебнице. Сомневаюсь, что это простое совпадение."

"— Алексей Александрович, нам конец, — прошептал Филатов, вжимаясь в угол. — Смотрите! На смотровой вышке охранника тоже нет. А я всегда слежу за тем, чтобы кто-то дежурил на этой позиции. Не понимаю, что здесь происходит, но если мы не найдём способ отсюда выбраться — нас разорвут в клочья!

— Ранее таких побегов не было? — быстро спросил я.

— Никогда. Ни одного побега! Это происходит впервые! — в панике протараторил Тимофей Андреевич.

Понятно, значит, никаких отработанных протоколов на такой случай у этой лечебницы нет. Придётся разбираться с проблемой своими силами. Из четырёх десятков пациентов лишь двадцать всерьёз настроены на бунт. Половина из них абсолютно невменяемые. Буйные, непредсказуемые, наиболее опасные пациенты.

При должном усердии я запросто мог бы уложить обратным витком двадцать человек. Да, на это уйдёт почти вся мана из второй чаши, но провернуть такой трюк я способен.

Проблема только в том, что передо мной больные люди. Не знаю, что их вынудило начать бунт — плохое отношение сотрудников лечебницы или что-то другое. Но это не имеет значения. Я не могу нанести им вред.