В альтруизм я верил ещё меньше, чем в щедрых инвесторов, поэтому не стесняясь уточнил:
— Почему?
— Потому что однажды, вполне может быть, я могу оказаться на вашем месте…
Он протянул мне руку, и я с сомнением, но всё же пожал её, а когда ладони разомкнулись, у меня осталась обгрызенная бумажка с номером телефона. Я быстро засунул этот клочок в карман брюк и шагнул во двор. Полина подняла на меня глаза.
— Мы можем с тобой поговорить?
По другую сторону баррикад
Глава 44
Поговорить?
Давно стоило этим заняться. Наверно, в самом начале надо было сесть и поговорить. Но то, что я списывал первые годы брака на неопытность, скромность и добродетель, в дальнейшем стало для нас обоих бездной, куда с каждым прожитым днём мы скатывались все сильнее.
В Полине никогда не было открытой развязной сексуальности. В ней спрятано намного больше: сдержанность, трепет, какая-то правильная женская мягкость. Раньше я бы сказал, что мудрость, но нет. Мы бы тогда не оказались в этой ситуации. И вот об этом нам надо поговорить. О том, почему я молчал.
Наверно, просто принял наш сахарный, какой-то кукольный мир за тихую гавань, где можно было укрыться от забот и тягот. А может, просто боялся себе признаться, что не всё у нас так хорошо, как мы делали вид. Или, что вероятнее, я сложил у себя в голове образ, к которому стремился. Мне нужна была жена-принцесса с миниатюрной фигурой, ясными чистыми глазами и волосами цвета льна. Я её получил, а то, что всё через одно место, так у людей и побольше проблемы случались. А самое ужасное, мне просто было удобно.
Приходить вечерами домой и купаться в чистом обожании, в умиротворённости, а потом в покое. Когда мы перестали быть семьёй? Когда каждый из нас вёл свою жизнь? Полина много времени тратила на себя и благотворительность. Я где-то мельком слышал о детских домах, но не придавал этому значения, достаточно было, что Полли занята чём-то важным для себя. Я же строил не только дома, но и свою компанию. И как-то так вышло, что в последнее время мы напрочь забыли, что когда-то любили.
И стоило мне впустить в свою жизнь грязь. Стоило оступиться и поддаться наваждению. Стоило потерять ту, к которой привык и считал повседневной, как всё разрушилось. Наше пряничное царство пошло трещинами, сыпалось, крошилось…
Ничего удивительного, что последние пару лет я почти смирился с тем, что не устраиваю свою жену. И только из-за вот этого смирения я не пытался всё исправить.
Не стоило на ней жениться.
— Зачем нам говорить? — медленно, нехотя спросила Полина, и я вынырнул из своих умозаключений. Она стояла в нескольких шагах и боялась приблизиться, словно само моё присутствие доставляло ей дискомфорт или будило отвращение.
Правильно.
Сначала я сам вывалялся в навозной куче, а сейчас ещё смею обижаться.
