– Да что с тобой такое, валькирия? То ты сражалась спустя рукава, а теперь это? Ничего не понимаю! Я даже не знаю, как тебя зовут! – сказал он с недоумением.
– И никогда не узнаешь! – сказала Ирка. Эссиорх, отрезвляя, коснулся ее волос.
– Нам пора! Не надо! – сказал он мягко.
Ирка с болью взглянула на Эссиорха.
– И что, никогда? В самом деле? – тихо спросила она.
Эссиорх ничего не ответил.
– Да, знаю... Валькирия должна любить всех одинаково, никого не выделяя, и не может быть счастлива в любви. Или того, кто полюбит ее, ждет гибель... Никто из прежних знакомых валькирии не узнает ее. Валькирия не должна открывать никому тайны.
"– Не буду обманывать! Есть вещи, которых не изменить никому... А теперь едем! Будет лучше, если ты сделаешь это сейчас, не затягивая!.
Он завел мотоцикл, дал Ирке сесть сзади, и они умчались, оставив быстро растаявшее бензиновое облако. Последним, бубня что-то про «сумасшечкин домик» и про «без стакана не разберешь», исчез Антигон с пунцовеющим носом.
Мефодий остался один на истоптанной земле у старого клена.
