Враг, как мгновенно выяснилось, тоже его искал.
У затылка, едва не чиркнув по шлему, пропела стрела.
Духарев резко осадил, и следующая стрела прошла перед мордой Пепла. Разворот… Вот ты где, голубчик!
Ухмыляясь во весь рот – с тридцати шагов степняк муху к кизяку пришпилит, – печенег выпустил еще одну стрелу. Духарев не глазами, шестым чувством уловил, куда целит враг, резко наклонился – и смерть прошла над головой.
Вот наглец! В лицо метит!
Прижавшись щекой к жесткой гриве, Духарев мчался вперед. Пары секунд ему хватило, чтобы оценить противника и понять, что тот, отменный стрелок, не станет бить в коня, уверенный, что непременно достанет всадника.
Духарев так плотно приник к Пеплу, что только стальной шлем виднелся между ушами жеребца. Да еще рука с мечом, занесенная для удара.
Стрела ударила в основание клинка с такой силой, что Серегину руку отбросило назад. Печенег закинул руку, выдергивая из колчана новую стрелу, но Духарев уже был рядом. Меч взлетел и опустился. Полетели в траву две половинки лука, которым степняк (наивный!) попытался отбить булатный клинок. Меч с хрустом просек пропитанный солью тягиляй.
Но их не было.
Около дюжины оставшихся в живых печенегов рассыпались по степи, спасаясь бегством. Примерно столько же варягов скакали за ними. Преследовали.
«А вот это совершенно лишнее!» – подумал Духарев и высвистел сигнал: «Все ко мне!»
Печенег и убегая может метнуть стрелу. И попасть, что характерно."
"Свист хорошо слышен в степи. Варяги один за другим прекратили преследование.
Съехались.
– Рагух, что за холмами? – первым делом спросил Духарев.
– Других не видал.– Хузарин правильно понял вопрос.
Убегающие печенеги превратились в черные точки. Вряд ли они вернутся. Не было случая на Серегиной памяти, чтобы разбойничья шайка вернулась, получив по чавке.
Сергей спрыгнул на траву, приласкал Пепла. Огляделся, пересчитал своих и помрачнел.
Подъехал Устах, тоже спешился.
– Цел?
– Как видишь.
– Надо бы наверх подняться, глянуть, как оно там.
– Я поднимусь,– кивнул Духарев, свистом подозвал заводную, взобрался в седло. Тело уже расслабилось, но сердце колотилось быстро-быстро. Обычное дело после боя.
Уцелевшие варяги съезжались к командирам.
– Устах, раненые – на тебе.
