Мой питомец материализовался в вспышке света, его крылья переливались, как расплавленное серебро. Мы с Кирой оседлали его, и он, издав низкий гул, взмыл в небо.
Поднявшись на значительную высоту, мы продолжали движение к точке, которая была указана в моей карте как ближайший анклав. До него действительно было километров сорок, может, сорок пять. Внизу расстилался пугающе тихий пейзаж — деревья, холмы и поля, которые в любой другой параллельности выглядели бы абсолютно обычно. Здесь же всё застыло в напряжённом безмолвии, словно сама природа затаила дыхание, боясь вызвать резонанс.
Кира сидела позади меня, крепко обхватив руками мою талию. Её тело было тёплым, что особенно ощущалось в прохладном потоке воздуха, который обтекал нас на этой высоте. Хоть она и не произносила ни слова — говорить в куполе абсолютной тишины было бессмысленно, звук глушился полностью, — я чувствовал её присутствие не только физически, но и через нашу эмпатическую связь. Она была спокойна, но вместе и этим и настороженна.
«Красивый вид, — передала она через мыслесвязь. — Жаль только, что любое неосторожное движение может превратить эту красоту в мясорубку.
Я мысленно кивнул, оглядывая раскинувшийся перед нами пейзаж. Да, всё-таки на Небокрыле, да ещё и на такой высоте, на этот мир можно было смотреть как на обычный. Если бы не одно «но»: мы находились под защитой артефакта абсолютной тишины. Как бы Небокрыл ни старался ловить потоки воздуха, всё равно взмахи его крыльев были достаточно громкими. А с учётом того, что малейший звук мог вызвать звуковую волну, которая бы усиливалась с каждой секундой, мы бы не могли так передвигаться, как сейчас.
Пролетая над землёй, я замечал, что в нескольких местах уже проходила звуковая волна.
«Смотри,» — мысленно указал я Кире на особенно впечатляющую полосу разрушений, пересекавшую поле. Деревья были повалены в одном направлении, как после взрыва, а в центре зияла глубокая борозда, будто прочерченная когтем исполинского чудовища.
«Выходит, не только человек, моб или иное существо может спровоцировать звуковую волну,» — подумал я, и Кира тут же отозвалась:
«Да, пересохшая ветка, упавшая с дерева, она точно так же может спровоцировать звук, который начнёт усиливаться и распространяться.
Я мысленно согласился. В сознании уже складывалась картина того, как работает эта параллельность. Звук не просто усиливался — он находил что-то вроде резонанса с самой материей пространства, и чем дальше распространялась волна, тем сильнее становилась.
