Благодаря острову, этой кошмарной смертельной ловушке, которую мы называем своим домом, большинству ночных и одно яйцо не удаётся снести в последние… не знаю сколько лет, но очень, очень много. Пожалуй, у нас в племени только мой друг Коготь не единственный драконёнок в семье.
Но я не понимала, зачем маме другое яйцо, если у неё уже есть я. То, что я вылупилась, уже должно было чудом. Вернее, это и было чудом.
И вдруг: «О-О-О, ещё одно яйцо, жизнь ТА-А-АК прекрасна!» – и так она гордилась собой, больше ни о чём и думать не могла. Как будто напрочь забыла о первом своём великолепном яйце и о вылупившемся из него великолепном дракончике.
Думаю, во всём виноват этот тупица Провидец. (Если ты не знаешь, кто это, считай, тебе крупно повезло.) Тогда он с ума сходил, постоянно на всех кричал; уж поверь, тут не знаешь, что хуже – он или раскалённая лава. Понимаешь, Провидец хотел убедиться, что у кого-то есть яйцо, драконёнок из которого вылупится хотя бы близко к трёхлунной ночи. На самом деле, он отыскивал варианты для своего славного пророчества.
Но к наступлению трёхлунной ночи у него имелось всего одно яйцо.
Итак, мама только что отказала мне: она не могла оставить своё дурацкое второе яйцо и отправиться со мной на охоту. Я сидела, сверлила его взглядом и прикидывала, кого бы попросить тюкнуть его. Маленькое (мелковатое для драконьего яйца) и чёрное, цвета нашей чешуи, оно выглядело просто как шишка на мамином хвосте.
А затем мы услышали приближающееся раздражённое КЛАЦ-КЛАЦ-КЛАЦ; появился огромный Провидец – как всегда хмурый и напыщенный.
– Я пришёл за твоим яйцом, Глазаста, – сказал он маме.
В этом весь Провидец: никакого тебе «доброго утра», «как поживаешь», «какой прекрасный мрачный день, провонявший серой». Хотя я и сама не из таких драконов, так что мне это понятно.
Мама крепче прижала к себе яйцо.
– За моим? – спросила она. – Ты уверен?
Провидец нетерпеливо обвёл крыльями практически пустую пещеру – гнездо ночных.
– А у меня вариантов хоть отбавляй?! – рявкнул он и указал на единственное кроме маминого яйцо в пещере. – Этому детёнышу не вылупиться до трёхлунной ночи. А твой вылупится.
– Но… Прямо сейчас? – спросила Глазаста. – Я даже не увижу её? Неужели мы не можем дождаться, когда она вылупится, и только потом передать её Когтям мира? Она могла бы расти с нами, а через несколько лет мы отправили бы её на континент. Разве не лучше будет воспитывать её как настоящего ночного?
(Была у мамы эта драконья уверенность, что в её особенном, безупречном яйце именно «она». НЕВЕРНО.)
Провидец фыркнул.
– Это лишнее.
