Но посмотрел он не на Уоррена, а па Дрю:
— Вы приглашаетесь на обед… черт бы вас побрал!
— Боже мой! — сказала Джорджина, когда он продолжил путь. — Честное слово, я еще в жизни не слышала такого приглашения.
— Заткнись, Джордж! Увидишь, все будет нормально.
Она поморщилась. Ей не хотелось, чтобы Джеймс почувствовал доверие с ее стороны. Тем не менее она испытала доверие. Он уже пошел на первую уступку, пусть скрепя сердце, но начало было положено.
Джеймс остановился на пристани — до экипажа было еще довольно далеко — и стал целовать Джорджину. Она плохо помнила, как они добрались домой.
Глава 48
— Джеймс, может быть, нам спуститься вниз? Уже целый час, как прибывают экипажи с гостями.
— Это мое семейство собирается по столь торжественному случаю. Если повезет, твои братья не найдут дорогу.
Джорджина намотала на палец золотистый локон мужа и тихонько потянула к себе.
— Ты все еще намерен оставаться несносным?
— Я никогда не бываю несносным, любовь моя. Просто ты пока не убедила меня, что нужно простить твоих братьев.
Глаза ее вспыхнули, затем вспыхнули снова, когда Джеймс уложил ее на кровать и лег сверху. Когда Джорджина ощутила тяжесть его тела между бедер, гнев ее как рукой сняло.
Впрочем, она все-таки напомнила:
— Ты ведь пригласил их сюда.
— Я пригласил их, но это дом Тони. Он может их и выставить отсюда.
— Джеймс!
— В таком случае постарайся убедить меня.
Этот кошмарный человек улыбался, и Джорджина не смогла сдержать улыбки.
— Ты невозможный! Никогда бы не сказала, что тебе это так нравится.
— Но ты все-таки сказала… и это мне действительно нравится.
Она тихонько засмеялась, когда его губы скользнули по ее шее, затем захватили восставший сосок. Она ахнула, чувствуя, как в ней просыпается желание. Ее руки стали гладить ему спину, опустились ниже.
— Джеймс… Джеймс, скажи мне еще раз.
— Я люблю тебя, милая девочка.
— А когда…
— Что когда?
— Когда ты узнал об этом?
Его рот вернулся к ее губам. Последовал долгий поцелуй, после чего Джеймс ответил:
— Я всегда знал об этом. Почему, как ты думаешь, я женился на тебе?
Осторожно, боясь вызвать неудовольствие в такой момент, Джорджина напомнила:
— Но ведь… тебя принудили жениться. Джеймс поцеловал ее, улыбнулся, затем сказал:
— Я принудил твою семью принудить меня, Джордж. Как ни говори, здесь есть разница.
— Ты… что ты сделал?
— Послушай, любовь моя…
— Джеймс Мэлори…
— Видишь ли, а что мне оставалось делать? — с негодованием спросил он. — Я поклялся, что никогда не надену на себя семейные кандалы. Весь свет знал об этом. Как я мог нарушить свою собственную клятву, я спрашиваю тебя? Но я вспомнил, как этот негодяй, которого моя племянница называет своим мужем, оказался окрученным, и решил, что такой вариант сгодится, и для меня.
