Он мой старый товарищ по корпусу, он не откажет!

Глебов обвел нас торжествующим взглядом, как человек, решившийся на благородный, хоть и опасный поступок.

— Мне понадобится своя канцелярия, — продолжил Глебов, уже входя в роль «сенатора-ревизора». — Для производства ревизии принято составлять временный штат. И я не хочу полагаться на казенных чиновников, которых мне пришлют из департаментов: там у каждого второго может быть свой интерес.

Он посмотрел на Плевака.

— Федор Никифорович. Пусть вы студент, не имеете чина, пусть мы с вами совсем недолго сотрудничаем, но я уже имел возможность убедиться, что ваш ум остер, а знания закона глубоки. Я хочу видеть вас в моей канцелярии в качестве специалиста по Гражданскому Уложению. Вы будете изучать документы, готовить запросы и заключения. Согласны?

Лицо Плевака залила краска. Он вскочил, вытянулся в струнку и, казалось, перестал дышать. Участвовать в настоящей сенатской ревизии… для студента-юриста это было все равно что для юного поручика получить командование армейским корпусом.

— Ваше превосходительство… я… это… величайшая честь в моей жизни! Я… я сделаю все!

— Уверен, — коротко кивнул сенатор. Затем его тяжелый взгляд переместился на Шнеерсона. — С вами, господин… э-э… Зосим Исаевич, сложнее. Ваше положение неопределенно. Но мне нужен человек, способный видеть то, чего нет в бумагах. Разбираться во всяких уловках и людской алчности."

"— Таки нужен специалист по коммерческим махинациям и поиску украденного, — с готовностью подсказал Изя, расплываясь в улыбке. — Думаю, такая должность в штате не предусмотрена, но мы можем назвать ее скромнее. Я буду вашими глазами и ушами там, куда ваше превосходительство не станет и смотреть, чтобы не запачкать перчаток.

Я едва сдержал смех. Этот цирк становился все более увлекательным. Сенатор, студент-идеалист и одесский мошенник. Дрим-тим, мать ее. Непобедимая команда!

— Хорошо, — после паузы решил Глебов. — А вы, Тарановский? Какую роль вы отводите себе?

— Я? — Я развел руками. — Я всего лишь австрийский подданный, господин сенатор. И частное лицо, озабоченное судьбой родственников друга. Боюсь, в сенатской ревизии я фигурировать не смогу, моя роль — оставаться в тени. Но, если вам понадобится совет, как заставить механизм работать быстрее или как надавить на нужную точку… я всегда к вашим услугам. В конце концов, человеческая природа везде одинакова. Что в Вене, что в Москве.

«Что в двадцать первом веке, что в девятнадцатом», — мысленно добавил я.

Глебов коротко кивнул. Он прекрасно осознавал, кто был настоящим архитектором этого плана.

— Договорились, — заключил он. — Итак, господа, совет окончен.