В общем и в целом меры, принятые Андреем в тульской округе, сумели не только полностью обеспечить город и окрестных селян продовольствием, но и начать его экспортировать. И дальше ожидался эффект куда больший. Особенно после начала массового разведения картофеля, фасоли, маиса и тыквы в перспективе двух-трех лет. Что давало надежду на открытие ферм, требующих кормов куда более «нажористых», чем обычное сено. Например, свиноферм.

И ситуация на этом не заканчивалась.

По утвержденной пятилетней программе развития города с округой Андрей планировал ввести в оборот втрое больше пашни от имеющихся.

Также уже началась стройка большого количества технических прудов в среднем и верхнем течением реки Упы, по реке Шат и в верховьях Дона. Не самих по себе, а в качестве первой очереди инженерных объектов, необходимых для создания полноценного судоходного Волго-Донского канала. Второй очередью должны были стать многочисленные шлюзы, позволяющие поддерживать потребный уровень воды в речной системе и крохотном канале от Иван-озера до Дона в засушливое время.

Вся прелесть заключалась в том, что эти пруды задумывались не только как водяные аккумуляторы.

Нет. На их базе было запланировано масштабное рыбоводство и птицеводство. А точнее разведение карася[1] и гуся. Перейдя в будущем, по возможности, на разведение карпа, которого только предстояло завезти из прудов Богемии. Гусь же он и в Африке гусь. Мясо, яйцо, пух и перья его имели огромной экономическое и, в какой-то мере стратегическое значение. Особенно перья. И в текущем историческом моменте делали его разведение многократно интереснее куры или индейки.

И это – не единственный комплекс мероприятий.

Мельницы, лесопилки, пасеки, разного рода мелкие мануфактуры и прочее, прочее, прочее было задумано согласно плану и потихоньку воплощалось в жизнь. Благодаря чему в жизни местных, да и всей округе, не только появилась сытость, но и нарисовались перспективы. Весьма радужные. Из-за которых жители Тулы воспринимали Андрея если не как нечто сакральное, то очень близко. И Марфу почитали как его проекцию. Да, формально в Туле имелся воевода Царя. Но по факту вся власть находилась в руках этой женщины…

Ей кланялись прохожие на улицах так, словно она едва ли не Царица.

Ей подчинялись все городские чины. Кстати, почти полностью созданные и поставленные ее мужем.

Марфе это нравилось."

"Какой-то особенной скромностью она не отличалась. Но, несмотря на определенные амбиции, «берегов не теряла». Помнила про покушения и то, как опасно настраивать против себя местных жителей. Ну и о муже не забывала. Да, по обычаям тех лет он был излишне ласков и «души в ней не чаял», то есть, рукоприкладством не занимался. Во всяком случае на регулярной основе.